Мать перебивалась скудными заработками, одновременно убираясь в нескольких богатых домах, не жалела себя, старалась дать дочери все, что могла, только ее работа, скорее напоминала бег хомяка в колесе-  денег все равно было мало, перспектив никаких, только хроническая усталость, пессимизм и беспросветность жизни на износ… Она умерла от остановки сердца, за месяц до того, как Юлианна получила университетский диплом с отличием… Как она хотела, чтобы мама ею гордилась… Хотела сказать, размахивая перед собой заветной корочкой, что теперь- то, все у них будет хорошо, теперь- то они, наконец, станут достойной частью местного общества… Не суждено было… Мать умерла стремительно, скорая даже приехать не успела… Юля осталась в этом мире совершенно одна…

Раздался стук в дверь.

Она дернулась, словно размораживаясь, от сковавших толстым настом сердце, тяжелых воспоминаний…

– Кириа (греч. –  госпожа), простите за беспокойство, но кирье (греч. – господин) Карим уже волнуется. Вы очень долго, все нормально?

– Все нормально…–  Не своим голосом отвечает она, хотя сама так далеко не считала… И все- таки пересиливает себя, направляется решительно к двери.

Когда Карим отрывается от планшета, видя выныривающий, с нижнего яруса яхты по лестнице, силуэт, на его лице застывает странное выражение…Юлианна с опаской ловит его, но тут же отворачивается… И тем не менее, оно впечатывается в ее памяти… В нем нет больше хитрой оценки и нет снисходительности. Есть что- то другое, от чего женщина невольно смущается, снова одергивая, до предательства короткую юбку белоснежного платья. Ее волосы от морского воздуха до невозможности распушились, превратившись в упругие золотые пружинки, каблуки заставляют ноги пошатываться… Нет- нет, она вроде бы и привычна к высокой шпильке, но здесь и сейчас, в этом платье, на яхте, перед этим парнем, она чувствует себя дико неуверенно… А еще в душе страх, что он нарочно вот так ее вырядил… Забавляется над ней… Решил воспользоваться ситуацией и поглумиться над старушкой.

– Тебе очень подходит,–  Отвечает хрипло, отпивая щедрый глоток воды из стакана, не переставая на нее смотреть,–  пожалуй, прибавлю стилисту пару тысяч премии, молодец она…

– Молодец? – Вскидывает бровь Юлианна, совершенно не лукавя и не жеманничая…– Карим, прости, платье очень красивое, как и все остальные вещи, но… не кажется ли тебе, что все это немного мне не по возрасту?

– Не кажется, –  отвечает, вставая и направляясь к ней.

Он тоже уже одет. И, конечно же, чертовски молод и красив. На нем белая льняная рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц, и немного оголяющая волосатую курчавую грудь, а еще идеально сидящие льняные штаны. Белый цвет красиво оттеняет его золотистый загар.