Мадлен сейчас же отпусти…

– Цирк, говоришь? Едва ли… Я много чего хочу, Анвар, ты прав… Не только вендетты… Хочу украденную у меня жизнь… Хочу украденное место… Но смысл просить у судьбы то, что она все равно дать не может? Мы не повернем часы жизни вспять… Значит, мне нужна компенсация в чем- то другом… И эта компенсация-  Мадлен…

– Что?– удивленно вмешалась девушка,–  я не…

Орхан раздраженно махнул рукой.

– Не лезь, красотка… Спорим, то, что я сейчас ей скажу, едва ли позволит вам и дальше быть вместе? – перевел взгляд на девушку,–  это твоя мать, Мадлен, заказала убийство Карима Диба… Ты дочь убийцы отца своего мужа… Но это еще не все… Чтобы ты понимала, в какой семейке живешь, знай, что твой обожаемый муженек успел после тебя трахнуть твою сестренку Амаль… Он приехал ее сватать к твоему папашке, в тот день, когда все узнали о твоей беременности… Так сказать, пришлось на переправе менять коней… Классно, нет? Ну что, сладкая парочка, как вам теперь будет любиться с такими откровениями?

– Что… Что такое он говорит?–  поспешно обернулась на Анвара Мадлен. Челюсти ее мужа были сильно сжаты. Он думал… Преодолевал себя. Терпел…

– Маду…– посмотрел на нее печально,–  это… правда… Всё правда…–  в глазах Анвара было сейчас столько всего… И боли, и растерянности, и сожаления…

Мадлен вновь качнулась, словно тростинка на ветру. Голова сильно закружилась. Это было уже слишком… Она оперлась о стену и начала оседать. Звук бьющегося стекла, криков мужчин и хлопков, слышала уже на задворках сознания…

Белые стены палаты. Белый потолок. Она так отчетливо помнила этот запах антисептика и тоски… Пожалуй, так больно, как в тот день, ей не было никогда… Дорога из аэропорта на скорой… Обратно в ту жизнь, которая была ей нестерпима, с момента переезда… Чужой Стамбул. Чужой мужчина. Чужая жизнь. Она-  чужая… На этом празднике жизни, чужая… За окном красивые, живописные пейзажи Турции, только они лишь ранят сердце, своей неприлично жизнерадостной красотой… И только ее ребенок в чреве, которого чудом удалось спасти-  единственный луч света, в этом чужом мире… А еще, она помнила другое… Помнила, как Анвар внезапно ворвался в ее «чужую» палату,, и перебил запах антисептика и тоски, пусть и навязчивым, пусть и до безумия насыщенным, но таким родным, таким успокаивающим, ароматом жасмина… Наверное, именно в тот момент Мадлен поверила, что все еще у них может быть хорошо… Что все образумится…

Дежа вю. Проклятое дежа вю. Она так надеялась, что больше никогда вот так не распахнет глаза, в белоснежную безнадежность одинокой, больничной палаты… Но мы не властны над своей судьбой… Сейчас-  снова первым делом, рука на живот. Слушает свое сердцебиение-  и кажется, что это сердце ее малыша бьется.