На отца он не смотрел. В сторону, в пол.

Васель перевел на него мрачный взгляд. Некоторые время сосредоточенно и внимательно изучал, сохраняя гробовое молчание. Потом переместился на Микаэла. В глазах все еще темно- синяя буря-  единственное свидетельство на лице мужчины, говорящее о том, как он зол внутри…

– Во мне сейчас борются два начала… Каждый из вас рано или поздно тоже столкнется с этой внутренней борьбой, уж поверьте мне… Одно начало говорит за мужчину, который прожил несовершенную жизнь, совершал ошибки и нелицеприятные поступки… За человека, который может понять несовершенства других, потому что и сам несовершенен… Но это не отменяет громкий голос второго начала, оно буквально кричит во мне… Этот крик-  отца семейства, который в буквальном смысле в ярости от выходок, совершаемых его детьми… Один мой сын секретно выкрал жену моего свата, толком не разобравшись в ситуации, халатно доверившись своим низменным инстинктам, сделал ее своей любовницей, а потом… собирал ее мозги по палубе свой яхты…

Карим резко дернулся, поморщился как от боли, встал…

– Сядь,–  Васель рассек воздух своим грозным окликом,–  здесь нет кисейных барышень. Я говорю, как есть! Поздно для манерных жестов и обид… Не ты мне будешь сейчас показывать такое отношение, Карим.