Вчера она определенно заявила ему, что у него нет никаких шансов на ее внимание, а сегодня он только что не вешает ей на грудь табличку «Женщина Уиклоу!» Ей потребовалась вся ее выдержка, чтобы не двинуть ему кулаком в живот… Она не сделала этого по двум причинам: во-первых, гнев еще никогда не помогал в решении любых вопросов, во-вторых, полковник как-никак был руководителем испытаний и подобный поступок вряд ли способствовал бы дальнейшей карьере Эвелин… Кроме того, этот Уиклоу выглядит сделанным из прочнейшей стали, пожалуй, она только отобьет себе руку… Эвелин решила быть благоразумной и сосредоточилась на майоре Диле.

— Даффи — это что? — невинно переспросила она. — Из мультика? Из утиного семейства?

— Нет, — с мрачным удовольствием пояснил Уиклоу. — Это из семейства крестоцветных. Нечто маленькое и хорошенькое — вроде петуньи.

— Цветочный бутончик! — добавил капитан, не отрываясь от монитора.

— Да нет, кретин в полном расцвете! — подхватило еще несколько радостных голосов.

— Цветочек, — повторила Эвелин. — Петунья?.. Даффи… Дафния!

Майор злобно посмотрел на Уиклоу.

— Вообще-то я предпочитаю внушительные прозвища. Они должны быть краткими. Возбуждающими. Например, «Большой». Хорошее прозвище, не так ли? Большой Дил. Оно заставляет женщин задуматься: что это, просто прозвище или намек на что-то другое?.. Но вот эти… эти придурки придумали имя Даффи, петунья… и эта пакость намертво приклеилась ко мне.

Уиклоу улыбнулся. Заметив это краешком глаза, Эвелин вновь почувствовала искушение как следует наподдать ему. Ее бросало то в жар, то в холод. Мурашки пробежали по спине, лицо вспыхнуло и зарделось.

— Вы не могли бы заглянуть ко мне в офис в половине первого, доктор Лоусон? — обратился к ней полковник.

Что за отвратительная манера — отдавать приказы под видом вежливой просьбы, подумала она. Обернувшись, Эвелин ослепительно улыбнулась.

— Конечно, раз вы настаиваете, полковник!

По его глазам она увидела, что Уиклоу прекрасно понял ее намек, но это нисколько его не смутило.

— Значит, в половине первого.

Когда все стали расходиться, Брюс задержался возле Эвелин.

— Ловкий ход, — в его голосе звучала откровенная враждебность. — Конечно, лучше ласково прижаться к полковнику, чем заниматься работой!

— Я занимаюсь работой.

Она не собиралась ничего объяснять этому злобному типу: ее отношения с Уиклоу его совершенно не касаются.

Это было ужасно глупо, но Эвелин поймала себя на том, что все время с волнением думает о предстоящей встрече наедине с Уиклоу в его офисе. Черт его возьми, ну уж теперь она найдет, что ему сказать! В назначенный час Эвелин направилась к главному зданию — и с каждым шагом чувствовала все возрастающую злость на этого солдафона.