Мне необходимо было спасаться самой, и я боролась изо всех сил, но чем больше сил я прикладывала, тем только глубже засасывала меня земля. В момент, когда я оканчательно отчаялась и сдалась, я просто прекратила сопротивляться. Земля подо мной разверзлась, и я резко сорвалась вниз, но вдруг, совершенно неожиданно, меня за предплечье схватила чья-то рука, в которой была заключена невероятная мощь. Увидев её перед своими глазами, я закричала от ужаса осознания того, кому она принадлежит. Я начала биться в агонии, уже желая, чтобы земля меня поглотила, надеясь там внизу отыскать Робина, но рука с устрашающей мощью начала уверенно вытаскивать меня наверх.

Я билась, содрогалась, кричала и изо всех сил пыталась сорваться, и прыгнуть вниз, в какой-то момент я даже начала умолять руку отпустить меня, но этой руке было наплевать на мои безумные желания. Как и всегда.

С криком, в холодном поту, я вскочила не успев до конца проснуться и неосознанно оттолкнула от себя Робина, всё это время пытавшегося меня разбудить и успокоить. Когда же я осознала, что передо мной Роб, я обняла его изо всех своих истощённых в ночной борьбе сил и безжалостно вцепилась ногтями в его плечи.

– Это просто страшный сон… – быстро шептал мне на ухо он. – Страшный сон… Ничего… Всё осталось позади…

– Впереди?! Ты сказал впереди?!

– Позади, Таша… Позади… – Робин быстро гладил меня по голове, больно дёргая отдельные волоски.

Мой внутренний голос истерил, стрелки сбились и ходили внутри меня ходуном словно бешенные. “Это было?!.. Это есть?!.. Это будет?!.. Что это?!..”.

Это был просто сон. Просто самый страшный из всех снов, что я видела в своей жизни. Даже умирать в крови собственной матери в искорёженной машине было не так страшно.

Но почему?.. Потому что этого нет и не будет… Это было.

Следующий день был тяжёлым. Отправив с утра пораньше свою заранее заготовленную статью в журнал, впредь я предпочитала вылезать из постели лишь затем, чтобы поесть и побыстрее вернуться в неё обратно. Робину я сказала, что на моём состоянии всё ещё сказывается ирландский скотч, да и он сам в это охотно верил, но, кажется, дело было ещё и в том, что я слишком долго отходила от ночного кошмара. Слишком страшным он для меня оказался.

В итоге я заставила Робина проваляться со мной в постели весь день.

А затем наступил новый день, и всё больше не казалось мне таким страшным.

Первое февраля наступило так же внезапно, как наступает любой день рождения человека, который к этому не готов ни морально, ни физически.

Спустившись в столовую в начале девятого, вся растрёпанная в своей новой клетчатой пижаме, я увидела на столе огромную корзину с живыми цветами, и в следующую секунду из кухни выглянул Робин.

– Нет-нет-нет!..