У тебя пятеро племянников, пора бы уже и знать, – вновь усмехнулся он, на сей раз посмотрев на меня своими огромными тёмно-синими глазами.

– А где Стелла? – вдруг поинтересовался у него отец, чем отвлёк его от моего вопроса.

– Она всё ещё с Пени. Подготавливает её ко сну… Нет, вы только посмотрите какой он сильный! Сжимает мой палец точь-в-точь как его папаша штангу…

– А какой он красивый, – усмехнулся отец.

– Ну, это у него уже в маму…

– Вы уже придумали, как его назовёте? – аккуратно взглянула на ребёнка я.

– Конечно, – уверенно заявил Руперт, бережно встряхнув ребёнка, который уже явно едва сдерживался от плача.

 – Если бы родилась девочка, мы бы назвали её Катарина Изабелла МакГрат. Мы с Пени решили, что первое имя дадим ребёнку по своим предпочтениям, а второе в честь дорогого человека.

Они назвали бы дочь в честь Изабеллы… Я сглотнула ком, внезапно подступивший к моему горлу.

– Вот как, – прокашлялась я. – Итак, у вас родился мальчик, и как же вы решили его назвать?

– Нам с Пени всегда нравилось имя Мартин, поэтому перед вами Мартин Джереми МакГрат.

– Вау… – я пыталась подобрать слова и одновременно не поперхнуться от щемящего чувства в грудной клетке.

Пени назвала сына в честь нашего брата. Я бы так не смогла. Просто не вынесла бы ежедневно называть своего ребёнка именем, которое для меня значит гораздо больше, чем он может себе представить. А Пени смогла.

Руперт прав – моя сестра просто невероятна.

– Хочешь подержать? – вдруг обратился ко мне Руперт.

– Что?.. Я?.. Не.. – прежде, чем я успела отстраниться на достаточное от него расстояние, Руперт буквально всунул мне в руки свёрток с активно шевелящимся розовым младенцем.

– Правда он сильный? – сразу же поинтересовался отец малыша.

– Красавчик, – растерянно произнесла я, бегающим взглядом посмотрев на близстоящего дедушку ребёнка, который смотрел только на своего внука, совершенно не обращая внимания на мою панику. – Кажется он слишком сильно ёрзает…

– Ой, да не переживай, – усмехнулся в ответ Руперт, упершись руками в бока, – все дети ёрзают.

– Да, но он… Слишком сильно… – Мартин начал кряхтеть, предупреждая нас о том, что он уже готов расплакаться, отчего я вдруг начала подниматься на цыпочки и зачем-то имитировать лёгкие подпрыгивания.

Не знаю, сколько бы это продолжалось, если бы в палату не вошла мама.

– Кто здесь такой краси-и-ивый, – умиляясь протянула она и, взглянув на меня, сразу же всё поняла.

Прежде, чем она предложила забрать у меня ребёнка, я уже протянула его ей.

Все дальше продолжили умиляться малышом, а я вдруг поняла, что у меня слишком сильно трясутся руки, вспотел лоб и в ушах начинает звенеть…

Незаметно выйдя из палаты, я завернула за угол и, согнувшись, уперлась ладонями в колени.