Рассматриваю свою обувь. — Это было один раз, и больше не повторится.

— Один раз, и… ты больше не хочешь ее?

— Твою-то мать! — Восклицает Ласточкина. — Я так и знала!

— Даже если это повторится… — мне приходится прокашляться, чтобы закончить фразу. — Можешь быть уверена, что все будет нормально.

— Ты гудишь, как паровоз. — Я закрываю уши от звона ее голоса. — Помолчи хоть минуту, а?

— Она тебе нравится, Левицкий… — Продолжает охать Дашка. Подруга встает и начинает расхаживать по комнате. — Охренеть, не могу поверить! Завтра снег выпадет!

Я даже не отпираюсь. Просто растекаюсь по креслу беспомощной лужицей.

Черт… Колбаса опять права. Что-то идет не так. У меня больше не получается контролировать свою жизнь и свои чувства. А что, если все так и есть? Смогу ли я измениться ради Марты? Нужно ли мне это?

— Я сразу поняла, что с тобой что-то не то. Вот эта гадкая ухмылка самодовольная, которую я терпеть ненавижу — как только она исчезла с твоей рожи, я задницей почуяла, что ты не здоров.

— Все, завязывай. — Прошу я.

— Нет, это ты завязывай, Левицкий. — Усмехается Дашка, останавливаясь передо мной.

 — Либо с Мартой, либо с гулянками. До тебя еще не дошло, что ты попал? Влип по самые помидоры! Тебе все равно придется выбирать: все женщины мира или она одна.

— Слушай, Колбаса, тебе кажется, что ты меня знаешь, но это ни хрена не так! — Вскакиваю я.

— Конечно… — Зрачки Ласточкиной сужаются.

— Ты влюбился в нее, дебил… — С жалостью произносит подруга.

Мне становится трудно дышать.

— Прекрати нести ересь… — Отмахиваюсь я.

— Наверное, всякий раз ищешь повод побыть вместе, да? Так и тянет поделиться с ней сокровенным? Замечаешь, если что-то изменилось в ее внешнем виде? Так и хочется заботиться о ней, делать приятное, накормить, насмешить? Хочется, чтобы она улыбнулась, да? А сны с ее участием ты уже видел, плейбой?

Я застываю с открытым ртом.

— В точку? — Ухмыляется Дашка и с видом победителя складывает руки в замок на своей груди.

— Что ты несешь? — Морщусь я.

Выходит не слишком правдоподобно. Приходится отойти в сторону. Мне не хочется, чтобы она продолжала сверлить меня своим колючим взглядом.

— Тебе крышка, придурок. — Заключает Ласточкина.

— Я-то отвалю. Только если ты не сделаешь эту девушку своей, то это сделает кто-то другой.

Ты, конечно, продолжишь таскаться по бабам, но утешит ли это тебя?

— Господи, какая чушь.

— Тебе крышка-а-а, — ехидно напевает Дашка, пытаясь разозлить меня еще сильнее.

Но я и так уже загнан в угол, и от этого кипит башка.

— Что за крышка? Всем доброе утро.

Мы оба оборачиваемся на ее голос. В дверях стоит Марта. Она свежа, как майская роза. Длинные волосы мягко спадают на плечи, улыбка сияет ярче солнца, глаза блестят озорным огоньком.