— Оставшегося в подполье ожидают не только победы… Нельзя исключать даже самого трагического — гестаповского застенка. Чтобы неожиданное не застало врасплох, не обезоружило, надо готовить себя к худшему. Вот Рахметов в книге Чернышевского «Что делать?»… Готовил себя к возможной встрече со своими палачами. Я имею в виду не гвозди и битое бутылочное стекло вместо матраца, а моральную сторону, идейную.

Он был со мною предельно откровенен. Я с уважением подумал: «А такие при необходимости умеют молчать».

— Есть серьезные основания предполагать, — сказал я, — что гитлеровцы постараются заслать свою агентуру в район будущего действия вашего подполья уже сейчас. Поэтому при проведении любых мероприятий надо проявлять особую бдительность.

Он закивал головой:

— Это само собою разумеется. Правда, у меня еще нет нужного опыта… Но по всем сложным вопросам я консультируюсь с бывшим чекистом, будущим командиром партизанского отряда Карауловым.

— Ивану Евдокимовичу действительно в таких делах опыта не занимать, — одобрительно высказался Белоконь. — И вот вам с Петром Ильичем уже сейчас надо предпринять кое-какие контрмеры, иначе дело может обернуться так, что подполье не сумеет выполнить своих задач.

— Все, что от нас зависит… — Сомов воодушевился. — Меня радует патриотическое настроение наших людей. Жизнь — она со многими углами, порою острыми. Во имя больших интересов мы не всегда были предельно справедливы и гуманны в отношении друг к другу. А сейчас все живут одним — ненавистью к гитлеровцам. С месяц тому мне довелось свидеться с одним бывшим раскулаченным из Ивановки. В госпитале лежал… Его семью вывезли в Сибирь. Но на новом месте им создали условия, и они обросли хозяйством позажиточнее того, что было здесь. Земли — вдоволь, отменные луга. Работал в колхозе. Увидел меня — улыбается. «Спасибо, Николай, по твоей милости света белого повидал». Я его раскулачивал. А он ко мне, как к другу! Фронтовик. Ранен.

Сомов в своем оптимистическом выводе был прав и неправ. Несчастье, свалившееся на Родину, действительно сплотило нас еще больше, мелочи жизни отошли на второй план. Но не для всех. Во Львове по нашим отступающим частям националисты стреляли из окон, с чердаков. На оккупированной территории гитлеровцы создавали полицию из местного населения. Мне были известны случаи, когда выдавали врагу наших бойцов и командиров, выбиравшихся из окружения. Одной из задач, стоящих передо мной, контрразведчиком, остающимся на оккупированной территории, было выявлять таких предателей, Поднимать против них на беспощадную борьбу патриотов.

— Есть, Николай Лаврентьевич, люди, — сказал с нажимом Белоконь, — которые люто ненавидят Советскую власть.