— Но как же я передам материалы? — спросил он с невольным сомнением.

— Свои-то будете отправлять по служебным каналам. А среди них весточку для меня. И пометьте: «Передать в «Правду» Никитину». Путь долгий, но иного мы с вами не придумаем.

— Что ж, попробую, — невольно смущаясь, пообещал Сомов.

— Район Светлово чересчур бойкий, и немцы тут будут всегда начеку, так что вдруг к вам не прорвешься. Но убежден, что рано или поздно кто-то из корреспондентов все же проведает вас.

— Мы на своей земле, — не без гордости ответил Николай Лаврентьевич.

— На своей-то на своей, — рассуждал корреспондент, — да условия… Ну, у самого подполья есть возможность вести активную борьбу: распространять нужные слухи, организовывать разного рода саботаж. А хорошего простора для маневра — нет. Настоящие леса только в районе Ивановки. Ну сколько их? Вот в Белоруссии — это леса! И партизаны там — хозяева положения.

Сомов невольно помрачнел. Вспомнилось сразу многое: десант в районе Ивановки, предательство лесничего Крутого. «Не так-то все просто, как представлялось в самом начале. И прав Никитин, бывалый человек, в Белоруссии подполью вольготнее, стало трудно в городе — подались в леса. А тут куда?»

Никитин начал собираться:

— В партизанские корреспонденты вас завербовал, пора и в дорогу. Второй раз попадать в окружение не имею желания. А немцы уж очень ловко клепают «котлы». Не успел оглянуться, чуть замешкался — и попался. Разведка у них поставлена, скажу я вам! Есть чему поучиться.

Он пожал Сомову руку.

Николаю Лаврентьевичу стало неудобно за свое негостеприимство: не догадался спросить гостя, когда тот ел последний раз.

— Извините, Ярослав Игнатьевич, за такой прием. На полчасика зайдемте ко мне, я тут неподалеку живу. Правда, бобылем.

— Боюсь, не попасть бы впросак, уж очень рьяно наступают немцы.

— А мы по-мужски, на ходу. И в дорогу кое-что возьмете. Неизвестно еще, когда отоварите аттестат.

Они вышли на улицу, Никитин вспомнил:

— У меня в машине есть фляжка спирту.

— Ну, что вы, Ярослав Игнатьевич, водочку найдем, — возразил Сомов.

Он взял корреспондента под руку и повел к себе.

Зайдя в небольшой глухой дворик председателя райисполкома, Ярослав Игнатьевич вздохнул:

— А здесь все, как в мирное время.

Еще больше удивил его уютный полумрак тихой квартиры. Увидев небольшой портрет, вправленный в красивую рамочку, спросил:

— Да, — с грустинкой ответил Сомов. — Сейчас, наверно, уже в Куйбышеве.

Никитин долго смотрел на портрет.

— Разрешите ознакомиться с дарственной надписью? Любопытен, как все журналисты.

— Пожалуйста, секретов тут нет.

Корреспондент с явным удовольствием прочитал вслух:

— «Оксана Григорьевна Сомова. 1 мая 1941 года». — Поставил портрет на место.