Младший лейтенант, — спрашиваю Князева, — когда вы ездили к больному отцу?

— Тринадцатого вернулся, — четко ответил мой помощник, на лету уловив, что я от него хочу. — Говорили, док пострадал.

Быстро, мгновенно переметнулся острый взгляд Родина с меня на Князева и впился в его лицо. Князев — само добродушие.

Родин сильным тычком задавил о дно пепельницы негорящую папиросу. Извлек из кармана пачку. Помял новую папиросу. Достал зажигалку, сделанную из винтовочного патрона. Почиркал о кремний колесиком. Не горит.

— Спиртом заправляю. Авиационного бензина нет.

Я подал ему спички.

— Благодарю вас. Странно… Я ничего о доке не знаю. У меня командировка с четырнадцатого, но я выехал тринадцатого, подвернулась машина до самого Харькова.

Он явно просил о снисхождении, убеждая меня верить ему, а не младшему лейтенанту. И я сделал вид, что верю. Можно было сейчас спросить фамилии директора завода, главного инженера, парторга, председателя завкома, начальника цеха и еще кого-нибудь из тех, с кем должен работать инженер Родин. Но я решил этот козырь пока приберечь. «Вот получим из Таганрога сведения от НКВД…»

Зазвонил телефон.

Я снял трубку. Из Харькова. Майор Остапенко сообщил: «Оказывается, радиаторный заводик есть, бывшая полукустарная мастерская товарищества глухонемых. До войны они что-то паяли по меди, а сейчас набивают патроны».

Спрашиваю так, чтобы Родин не догадался, с кем и о чем я говорю:

— Могут они еще чем-нибудь похвастаться?

Майор Остапенко не понял меня. Удивился. «Да у них там два гвоздешлепальных станка петровских времен и какой-то прессик: «эй, ухнем!»

— Говорят, что они освобождают квартиру?

Мне хотелось узнать, не собирается ли эта артель глухонемых в эвакуацию.

Майор Остапенко понял, что я от него хочу.

— Сидят на месте. Вагонов для тракторного не хватает. А бои в пятидесяти километрах от города.

«Спасибо тебе, майор Остапенко! Ты меня вооружил важными фактами».

Закончив разговор, я повольготнее расположился за столом. Внутреннее напряжение, вызванное сомнением в правильности своих действий, прошло, вновь почувствовал, что удача бродит где-то рядом. Еще несколько усилий, несколько шагов — и мы с нею найдем друг друга.

Смотрю молча на Родина.

Выдерживаю паузу. Он догадывался, что мой разговор по телефону имел какое-то отношение к его судьбе. Ждет решения. Поясняю:

— Это из Харькова. Я просил уточнить, что с вашим багажом. Понимаю, как ждут котельную трубку на заводе. Вагон прицепили к составу, который без переформировки идет на Таганрог.

— Не ожидал такой четкости работы от железнодорожников. Спасибо им.

Беру со стола документы, протягиваю ему:

А он не верит. Не хочет встать со стула, не смеет протянуть руки.

— Пожалуйста, — подбадриваю его.