Я к драчливым женщинам вообще не полез бы, но не смог устоять перед просьбой одной доброй дамы. Ведь можно сейчас стать крайним и трепать тогда будут уже меня. Особенно, если Анхелика расскажет про то, как с ней обошлась Клара…

К женщинам приблизился осторожно, бочком, протиснувшись через небольшую живую стену — муж Маргариты все еще безуспешно пытался ее оторвать от противницы. За что и поплатился тычком локтя в грудину. Кто-то прогремел: “Заканчивайте, девахи!” и в ответ ему донеслось “Ты кого девахами-то назвал?! Вы поглядите на него, обзывается он ишь! А ну-ка, иди сюда, окаянный!” — стычка начала перерастать в нечто большее.

Меня толкнули, потом еще раз, и я врезался в спину Маргариты. Та ойкнула и отпустила волосы старшей дочери Вакулы; я потер ушибленный нос — хоть не сломал.

— Господин зельевар, и вы тут! А ты куда собралась, курица размалеванная, я с тобой еще не договорила!

— Бросьте, Маргарита, — я успел схватить женщину за локоть. Агата ужом скользнула в толпу. Думается мне, она надолго этот день запомнит. — Вы же умная женщина, можно же и без рукоприкладства обойтись. Вот посмотрите, как на это остальные отреагировали.

Я указал на Жака, которого била — для вида видимо — Агафья, в своей «боевой» раскраске на лице. Вакула с Олдом тоже, видимо, намахались, и уже выпивали за мир и дружбу. Собственно, люд начал сдавать, подустали, и, пусть кое-кто был навеселе, распоясаться им не давали. Даже мое вмешательство не потребовалось: царапины и синяки сами прекрасно заживут.

— Ой, и действительно, что-то я увлекалась немного, — Маргарита смущенно хлопнула глазами. — Сейчас найду своего муженька и домой. И Анхелика где-то ж здесь была. Господин зельевар…

Дослушивать не стал, не по-джентельменски оставив даму одну, скрывшись за толпой. Я и так знал, что хотела сказать Маргарита, точнее с кем этот разговор будет связан, но у меня дома Ульях и много вопросов в голове, и… И стоило признаться, что мне еще было немного стыдно перед ничем повинной девушкой. Я извинюсь перед ней, честно, но пусть это будет завтра.

Попрощавшись с женихом и невестой, нажелал им всех благ на ночь глядя, ретировался в сторону дома, где на диване, подложив под голову руки, сладко спал мальчишка, а подле него лежала химера. При виде меня зверь поднял голову, вильнул хвостом да встал с нагретого места. Почесав того за ухом, накрыл Ульяха покрывалом, постелив себе на полу. Ощутил усталость и начал зевать — пора было отходить ко сну. Отправив химеру в коридор для охраны, улегся, накрывшись покрывалом чуть ли не с головой: спать хотелось, но мысли не давали покоя практически до утра…

А утро, которое началось неожиданно в обед, принесло головную боль и желание никуда не выходить.