Мол, что это ты сюда приволокла, девка? Посимпатичнее никого не нашлось?

Я поспешно подхватила напрягшееся тельце и отправила его за кухонную дверь (чем, похоже, компенсировала негодование по поводу чужих мужиков на вверенной кошке территории), но было поздно.

- Айша! — тихо прошипел раздраженный женский голос. — Перси, ты что, пустил кошку на хозяйскую половину?!

Под соседней с кухонной дверью затрепетало неверное пятнышко света. Раинер страдальчески закатил глаза, выругался себе под нос и распахнул крошечную дверь под черной лестницей.

- Перси, где тебя носит?!

Под лестницей оказалась кладовая.

Я нырнула внутрь, и последовавший за мной Раинер всем телом впечатал меня в полки, чтобы исхитриться закрыть за собой дверь.

Тени дрогнули и сместились, будто потревоженные шагами в коридоре. Я вдумчиво рассматривала круглый бок пустой бутылки у себя под носом, размышляла о превратностях судьбы и старалась не ерзать, и без того слишком отчетливо ощущая бедра, прижавшиеся к моим.

К горлышку бутылки была привязана какая-то бумажка с короткой надписью.

- Перси! Перси, что с тобой? — испуганно ахнула женщина, как будто Перси от этого возгласа должен был очнуться и подробно объяснить, что же с ним произошло.

- Черт! — полубеззвучно и жарко выдохнул Раинер у меня над ухом.

Я была вынуждена с ним согласиться.

Прочитать надпись в сгустившемся сумраке было невозможно, поэтому, когда храмовник приоткрыл дверь и явно вознамерился прошмыгнуть за спиной у бдительной жены пострадавшего Перси, молча схватила бутылку и бросилась следом.

Раинер, уже не слишком стараясь двигаться бесшумно (за ахами и охами шаги все равно были почти не слышны), в считанные секунды пролетел весь коридор и распахнул дверь на хозяйскую половину.

Я проскочила за ним в просторную гостиную, не выпуская бутылку из рук. Храмовник только с недоумением покосился на мою добычу, но спрашивать ни о чем не стал. Молча покрутил головой, будто присматриваясь к чему-то — и нахмурился. Спросить его о внезапной перемене настроения я не успела: Раинер с сомнением посмотрел на единственную закрытую дверь — а потом развернулся и побежал на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки.

Я быстро отстала на добрый десяток шагов и на лестничную площадку выскочила значительно позже него, хватая воздух ртом, и сквозь собственное сбившееся дыхание услышала пение. С планом убить епископа во сне и ускользнуть из города, прикидываясь неудачливыми ночными, можно было смело распрощаться.

Голос у Армана оказался довольно высоким для мужчины, хорошо поставленным и сильным. На контрасте с ним надтреснутый хрип Раинера, повторяющий ту же литанию на добрую октаву ниже, звучал еще интереснее.