– Около двухсот миль отсюда, – сказал я.

– Это ближе, чем открытый космос?

– Примерно то же самое.

– Тогда лучше слетай на Луну. На ракете интереснее, чем на поезде.

– На обратном пути я так и сделаю. Из Бостона по пятницам регулярные рейсы на Луну. Надо будет зарезервировать местечко.

– Расскажешь потом, как там?

– Я постараюсь привезти тебе оттуда лунный камень.

– Потому что он засунет камень в рот и задохнется.

– Тогда что тебе привезти?

– В космосе нет слонов.

– Но ты же не летишь в космос.

– А в Бостоне наверняка есть слоны.

– Пожалуй. Ты какого хочешь, розового или белого?

– Я хочу серого.

Чтобы был большой и в складках.

– Ну, этих-то полно. Тебе его завернуть или привести на поводке?

– Ты должен на нем приехать верхом, с короной на голове, как император.

– И кто же подданные моей империи?

– Маленькие мальчики.

– А императрица у меня есть?

– Конечно. Мама будет императрицей. Давай ее разбудим – знаешь, как она обрадуется!

– Нет-нет, не надо ее будить. Пусть это будет для нее сюрприз.

– Точно! Все равно она не поверит, пока сама не увидит тебя на слоне и в короне.

– Знаешь, как бы ее не огорчить.

А вдруг я не достану слона?

– Ну что ты, пап. Конечно, достанешь.

– Почему ты так уверен?

– Потому что ты император, а император может достать все.

До Провиденса за окном лил дождь, а ближе к Бостону запахло снегом. По приезде я купил зонт и последний отрезок пути проделал пешком. Под мутно-серым небом пустынные улицы Саут-Энда выглядели мрачновато. Навстречу мне попались двое подростков, старый пьянчужка да несколько бродячих собак. На площади Колумба выстроился в ряд десяток четырехэтажных домов, отделенных от улицы булыжной площадкой.

Номер девять был из них самый захудшшй – обшарпанный фасад, полуразвалившееся крыльцо, подпираемое досками. Однако за этой обветшалостью угадывалось былое величие и даже своеобразное изящество прошлого века. Я уже представил себе просторные комнаты с высокими потолками, эркеры и лепнину, но увидеть это; мне не было суждено, так как дальше передней меня не пустили.

На парадной двери обнаружилось ржавое полукольцо, и, когда я его покрутил, раздался этакий слабый сип умирающего. Немного подождав, я повторил сомнительный эксперимент. Ни ответа, ни привета.

Я осторожно толкнул дверь – она оказалась незапертой. Секунду помедлив, я переступил через порог. Справа от большой прихожей я увидел лестницу с балюстрадой красного дерева, слева – двустворчатую дверь, которая, предполагаю, вела в гостиную, и перед собой – еще одну закрытую дверь, скорее всего в кухню. Постояв в нерешительности, я было решил подняться по лестнице, но в этот момент в двустворчатую дверь как будто тихо постучали и, кажется, даже что-то сказали. Я повернулся и замер, ожидая продолжения.