Вот и Леонид это, видимо, понимал, хоть и не хотел верить. Что в итоге стоило ему жизни. Но свою жизнь Майя ему не отдаст – в ней теперь сила двух сердец. Той женщины, что погибла около пустого дома, приняла смерть и знала, что этим спасает ее – а это очень веская причина не отдавать свою третью жизнь просто так.

Ее давно уже никто так не называл. И в этот момент она поняла – Ирины больше нет, она умерла от страха когда-то давно на московских улицах, она заблудилась в ветках Московского метро и до сих пор не вышла оттуда, она осталась в пустом холодном доме без окон, кутается в рваное одеяло и трясется. Страх остался и умер с ней.

– Значит, ты все-таки решила вернуться. – Возницын говорил тихо, но было слышно каждое слово. – Что ж, я рад. Я тебя искал.

– Ну да. – Майя презирала его так, как сама от себя не ожидала. – Но не нашел, пришлось тебе помочь. Ты тупой никчемный лузер, Артем. И самое смешное знаешь что? А то, что ты и сам это прекрасно понимаешь.

Она знает, что ее слова ранят его в самое сердце. Все годы, что он жил в тени Леонида, он отдавал себе отчет: ему никогда не сравниться с ним, он никогда не станет таким легким, блистательным, обаятельным и талантливым. И это знание ранило его так, что он решился на предательство, что стало самой большой ошибкой в его жизни.

– Все люди меняются, Артем. Кроме тебя. Ты как был никем, так и остался – никем. И когда я вернусь, а это будет очень скоро, я тебе припомню все, что ты сделал. И с Леонидом, и со мной, и так по мелочам наскребу. И я докажу почти все. Так что теперь ты убегай, и ты бойся. А брюлики из Алмазного я подарила своим подругам, они им пришлись по душе.

Трубка умолкла – абонент отсоединился. Майя протянула телефон Нике и вопросительно посмотрела на Павла.

– Молодцы, девочки. Разыграно, как по нотам. – Олешко почувствовал азарт охотника. – Ну, что ж, загоним дичь? Отчет Ольги Витковской три часа назад лег на стол Васе Дробышеву. Думаю, он уже въехал в порядок цифр и сейчас сидит и думает, что же ему делать с зятьком – в смысле, застрелить, повесить или утопить. Потому что Вася-Математик, судя по этому отчету, последний лох, которого напарил обычный ботан, и теперь над ним все будут смеяться. Вот такими категориями Вася мыслит, тут уже ничего не поделаешь.

– Они придут сюда? – Панфилов заинтересованно смотрит на карты на столе. – Да, Леха, в игре тебе везет фантастически. Снова обчистил меня до трусов.

– Пять долларов – это до трусов? – Булатов улыбнулся. – Поставлю тебе пиво, не плачь.

– Думаю, у него нет другого выхода. – Павел тоже рассматривал карты. – Иначе как везением я это не назову, а везение – вещь иррациональная. Они рыпнулись в питерскую квартиру к детям, а их там давно в помине нет, как нет в квартире Матвеевых наших милых стариков.