Что-то придумать с имуществом и с погребением – родители и Леонид похоронены в Москве, но кто повезет ее туда из Александровска, если учесть, что документы у нее на другое имя? Впрочем, разницы нет, где будет зарыто ее тело.

Очень странно думать о себе как о зарытом теле.

Семеныч садится рядом и смотрит на нее внимательно и сердито. Глаза у него усталые, и видно, что он и сам устал, но Майе нужно поговорить с ним, и она сбивчиво рассказывает о маме, о том, как странно было поначалу наблюдать за ней, а потом… И как объяснить то, что она в Москве бежала куда глаза глядят, вместо того чтобы обратиться за помощью? Ведь могла бы, сейчас она это понимает, нанять охрану, адвокатов, выгнать прислугу… но вместо этого она побежала, как заяц, не помня себя от страха, а потом уж как с горы все покатилось.

– Нет, Майя. – Семеныч вздыхает и трет подбородок с отросшей щетиной. – Состояние, в котором ты пребывала в Москве, объясняется стрессом и длительным страхом за свою жизнь, вот и произошел срыв. Но кто знает, может быть, именно это спасло тебя.

Неизвестно, смогла бы ты противостоять этим людям. И это не делает тебя ни сумасшедшей, ни невменяемой, каждый реагирует на стресс по-своему, психика сама включает режим, наиболее оптимальный для выживания. Об остальном скажу следующее. У тебя нет никаких признаков болезни Альцгеймера, твоя проблема в другом. В задней части левого полушария твоего мозга есть небольшая опухоль. Думаю, это врожденная патология, но под воздействием длительного стрессового переутомления она начала расти. Скорее всего, это случилось, когда ты несколько лет лечила мать и пыталась справиться с пьянством отца, попутно работая сутками. Вот это и подтолкнуло клетки к росту. Опухоль растет очень медленно, но она все-таки увеличивается и, судя по всему, именно она является причиной твоего состояния.

– И какие перспективы?

– Перспективы так себе. Если опухоль оставить как есть, то при следующем стрессе ты вполне можешь не проснуться. А жизнь долгая, стрессов на твоем веку хватит – и что тогда?

– Есть у меня мысли по этому поводу.

Пока говорить не буду, но имей в виду: наука – огромная сила, и болезнь твоя поддается оперативному лечению. Так что не бойся, вылечим. Главное, причину я обнаружил, а что делать – решим. Ты отдыхай, Майя, и о плохом не думай. Испугалась небось?

– Ну, то-то. Ладно, мне домой пора съездить, не то жена скоро скажет: живи там, где ночуешь.

Входит медсестра и подает Майе какие-то таблетки, она глотает их и снова засыпает. Буч лениво смотрит на нее с этикетки банки кроличьего паштета.