Сказала, что всегда ненавидела и что ему придется примириться с фактом, что, кроме секса, нас ничего не связывало… Да, Энни, не смотри ты на меня так! А что я могла думать? Что эта женщина появилась у него в квартире без приглашения и сама разделась догола?

– Это он так сказал?

Энни мягко улыбнулась.

– Похоже на правду. Мне сразу показалось, что эта дама явно не из породы скромниц. Лорел вскочила со стула.

– Не морочьте мне голову! Не могу же я не верить тому, что видела своими собственными глазами! Господи, с меня достаточно предательства Кёрка, я ведь думала, что люблю его, но когда Дэмиан, мой муж, единственный мужчина, которого я по-настоящему любила, когда он… он…. – Ее голос прервался. – Она посмотрела на Энни и Сюзи, и ее губы задрожали. – Уходите, – прошептала она. – Уходите и оставьте меня одну…

Они послушались, но не сразу – дождались, пока Лорел хоть чуть-чуть успокоится. Потом раздели ее и сонную уложили в постель.

И только после этого они ушли, потому как, в конце концов, что же им еще оставалось?

Что же мне еще оставалось? – подумал Дэмиан, снова атакуя огромный валун, торчавший над Эгейским морем.

Ничего. Ничего, кроме того, как крушить этот камень, доводя себя до изнеможения с рассвета и до заката в одной-единственной надежде, что свалится с наступлением ночи в постель и сны о Лорел не станут его преследовать.

План, конечно, был хорош. Но, к сожалению, из него ничего не выходило.

Он не видел Лорел и не слышал ее голоса уже два месяца, но все равно думал о ней каждую минуту днем. А ночи были еще хуже. Один в темноте, в постели, где он когда-то обнимал свою жену, он часами беспокойно ворочался, прежде чем забыться в изматывающих, наполненных обрывками воспоминаний снах.

Дэмиан хотел было вернуться в Нью-Йорк, но не смог представить, как будет сидеть за рабочим столом в том же самом городе, где живет она. И он остался на Эктосе, руководя своим бизнесом с помощью компьютера, телефона и факса. Он твердил себе, что терзающая его боль когда-нибудь исчезнет.

Но этого не происходило. Боль стала еще невыносимей.

– Он что, хочет доконать себя? – выходя из дома сегодня утром, услышал он ворчание экономки. – Ты должен поговорить с ним, Спиро.

Губы Дэмиана сжались в тонкую полоску, и он снова взмахнул кувалдой. Если старик еще не растерял свои мозги, то ему лучше помолчать. Дэмиан так ему прямо и сказал по возвращении на Эктос.

– Это ты разрешил моей жене оставить остров и поехать за мной в Нью-Йорк? – угрожающе спросил он. – Кто дал тебе право так поступать?

– Я сам решил, – тихо ответил Спиро. – Эта женщина находилась здесь не в заключении. Она сказала, что ей нужно сообщить тебе что-то очень важное, – глядя на Дэмиана, продолжал старик. – Она нашла тебя и сказала это?

– Да, – губы Дэмиана скривились.