При этом инспектор постоянно поглядывал то на пустой теперь стул, то на огромную чашу.

– Слава Богу, наконец-то вы пришли, мистер Холмс! – закричал он. – Сэр Реджинальд говорил правду! Я ему не верил, но он и в самом деле невиновен! Бассетт откопал тут парочку фермеров, которые встретили сэра по пути с рыбалки, около половины одиннадцатого вчера утром. Но почему же он не сказал сразу, что видел их?!

Странный свет вспыхнул в глазах Холмса, когда он посмотрел на Грегсона.

– Есть же такие люди… – пробормотал мой друг.

– Вы все время это знали?

– Я не знал, что есть свидетели.

Но я надеялся, что вы их найдете, поскольку сам уже убедился в невиновности сэра Лавингтона.

– Но нам приходится вернуться к тому, с чего мы начали!

– Едва ли. А вы не подумывали о том, Грегсон, чтобы воссоздать картину преступления – по французской методе?

– Что вы имеете в виду?

Холмс направился к дальнему концу стола, на котором все еще сохранялись следы недавней трагедии.

– Давайте предположим, что я – полковник Дэлси, высокий человек, стоящий вот здесь. Я готов выпить с кем-то, кто намеревается убить меня. Я поднимаю чашу, вот так, обеими руками, и подношу ее ко рту.

Ну-с! Грегсон, вы попробуйте изобразить убийцу. Попытайтесь ударить меня в горло.

– Какого черта вы задумали?

– Возьмите в руку воображаемый кинжал. Вот так! Не смущайтесь, бейте прямо по горлу!

Грегсон, как загипнотизированный, шагнул к Холмсу, подняв руку – и вдруг остановился.

– Но это невозможно сделать, мистер Холмс! Ну, не таким способом, во всяком случае!

– Да ведь полковника ударили в горло снизу вверх… Но этого никто не смог бы сделать, стол слишком широк! Это просто невозможно!

Мой друг, стоявший с откинутой назад головой и с поднесенной почти к самым губам чашей в руках, опустил винный сосуд и обратился к Грегсону.

– Хорошо. А что дальше?

– Делайте все так же, как делал я. Но не подносите чашу вплотную ко рту! Так, Грегсон, так, хорошо… Будьте внимательны, слушайте: не подносите ее слишком близко!..

Чаша наклонилась – и вдруг в нижней ее части что-то сверкнуло…

– Да нет же! – закричал внезапно Холмс. – Ни дюйма дальше, если вам дорога жизнь!

Холмс еще не закончил говорить, когда мы услыхали щелчок и звук скользящего металла.

Узкое острое лезвие мгновенно выскочило из нижней части чаши, подобно змее, бросающейся на жертву. Грегсон, разразившись проклятиями, отскочил назад, а выпавшая из его рук чаша с грохотом и звоном покатилась по полу.

– Боже мой! – воскликнул я.

– Боже мой! – эхом откликнулся чей-то голос. Позади нас стоял сэр Реджинальд Лавингтон; его темное лицо залила смертельная бледность, и он вскинул руку, словно защищаясь от удара. Затем, застонав, сэр Реджинальд закрыл лицо ладонями.