Холмс поставил баночку на место и взял со стола тяжелые золотые часы покойного. В наступившей тишине тиканье их показалось особенно громким.

– Обратите внимание на эти часы. Золотые часы с крышкой. Прошлым вечером, ровно в десять, я завел их до упора. Теперь, как видите, они показывают двадцать минут шестого.

– И что с того? – нервно воскликнула мисс Дейл.

– Если вы помните, именно в то же время, в десять вечера, викарий заводил эти часы, а наутро, в пять, вы нашли дядю мертвым. Понимаю, эта демонстрация может огорчить вас, однако прошу смотреть и слушать внимательно.

Холмс начал поворачивать головку завода, раздался противный скрипучий звук «кр-р-рэк». Головка поворачивалась, звук не стихал.

– Осторожнее! – воскликнул доктор Гриффин. – Там что-то не так.

– Отлично! А что именно не так?

– Разрази меня гром! Викарий крутанул головку всего два раза, и часы оказались заведенными полностью. Вы же повернули уже раз семь или восемь, а они…

– Совершенно верно, – перебил его Холмс. – Но я не утверждаю, что это часы именно мистера Трелони. Любые часы, если завести их в десять вечера, утром вряд ли заведутся до упора всего двумя поворотами головки.

– Бог ты мой… – пробормотал доктор, не сводя изумленного взгляда с Холмса.

– В тот вечер покойный мистер Трелони не лег, как обычно, в десять. Он разволновался из-за сильной грозы и, вероятнее всего, еще долго не спал, читал Библию, – по словам викария, такое порой с ним случалось. Хоть он и завел часы в обычное время, но раньше трех ночи не уснул. Убийца же застал его уже спящим.

– И что же? – вскричала Долорес.

– А поскольку один человек уверял, что сначала видел Трелони спящим в десять тридцать, затем ровно в полночь и в час ночи, означает это одно. Человек сей – отъявленный лжец!

– Наконец-то я понял, Холмс! – воскликнул я. – Все сходится, и преступник…

Джефри Эйнсворт бросился к двери.

– Вот ты и попался, голубчик! – Лестрейд навалился на молодого человека, и на запястьях его защелкнулись наручники.

Мисс Долорес, рыдая, сорвалась с места, но бросилась вовсе не к Эйнсворту, а упала прямо в объятия доктора Пола Гриффина.

Мы вновь сидели в доме на Бейкер-стрит и угощались виски с содовой.

– Как видите, Уотсон, – заметил мистер Шерлок Холмс, – вину молодого Эйнсворта, страстно желавшего жениться на юной леди, чтобы впоследствии завладеть ее деньгами, можно было доказать и без помощи часов.

– Ничего подобного! – пылко возразил я.

– Но, мой дорогой, подумайте сами. Вспомните о завещании Трелони.

– Так значит, Трелони передумал и не изменил завещания?

– Передумал и изменил. И довел до сведения всех и каждого, чтобы ни у кого не осталось сомнений в его намерениях. Но лишь один человек знал, чем все это кончилось.