– Эта ужасная женщина ни за что не выпустит их из своих рук, если только не заплатить ей ту постыдную цену, которую она назначила.

– Тогда нам следует призвать на помощь хитрость. Вы сейчас же должны написать ей тщательно составленное письмо, из которого будет следовать, что вы вроде бы склоняетесь к тому, чтобы удовлетворить ее требования, но вам необходимо сначала окончательно убедиться в подлинности документов. Просите ее принять вас с глазу на глаз в ее доме на Сент-Джеймс-сквер сегодня в одиннадцать часов вечера. Сделаете?

– Я сделаю все, кроме того, чего она требует.

– Очень хорошо. Тогда последняя важная деталь. Необходимо, чтобы вы под любым предлогом ровно в двадцать минут двенадцатого заставили ее держаться подальше от библиотеки, где находится сейф, в котором она хранит документы.

– Но она может взять их с собой.

– Это не имеет значения.

– Но почему вы уверены, что сейф находится именно в библиотеке?

– Я располагаю детальным планом дома, поскольку в свое время оказал небольшую услугу фирме, с помощью которой мадам фон Ламмерайн арендовала его. Скажу больше, я этот сейф даже видел.

– Вчера утром в том доме таинственным образом разбилось одно из окон, – пояснил Холмс с улыбкой. – И фирма поспешила вызвать туда стекольщика. А мне пришло в голову, что нельзя упускать такую возможность.

Герцогиня склонилась вперед, не убирая ладонь от вздымавшейся в волнении груди.

– Что вы собираетесь предпринять? – скорее потребовала она ответа, нежели просто спросила.

– Все остальное вы должны предоставить исключительно мне, ваша светлость, – сказал Холмс, поднимаясь. – Тогда, если меня постигнет неудача, отвечать за нее придется мне одному.

Мы уже прощались, когда герцогиня взяла моего друга за руку.

– Если вы доберетесь до тех ужасных бумаг и убедитесь, что они настоящие, вы их все равно похитите? – спросила она.

В этот момент мой друг посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнула вдруг тень озабоченности.

– Нет, – ответил он тихо, но твердо.

– И будете правы! – горячо воскликнула она. – Я бы и сама не позволила их взять. Ужасная несправедливость должна быть в таком случае исправлена, какими бы последствиями мне это ни грозило. Но лишь стоит мне подумать о дочери, как моя храбрость начинает изменять мне и я чувствую только сердечную боль.

– Именно потому, что я не сомневаюсь в вашей храбрости, – сказал Холмс почти с нежностью, – мне необходимо предупредить вас, чтобы вы готовились к худшему.

Остаток дня мой друг провел, не находя себе места от нетерпения.