Я задержалась на них, поражаясь идеальной форме. А нос! Разве бывают в природе такие ровные носы? Может, все дело в пластической операции? Богатые дамочки ведь любят делать из себя кукол, чтобы привлекать внимание таких вот дураков, как Рома.

— Знаешь, разочаровался я в вашей братии, — с легкой насмешкой ответил на выпад Ходоров-младший.

— Настолько, что решил поиграться с ней? Такую даже в ресторан стыдно сводить, не говоря уже о…

— Осторожно, Анжи, ты как-никак говоришь о моей девушке.

У меня едва не отвалилась челюсть. Благо, удалось удержать ее в изначальном положении и лишь хлопнуть глазами.

— Хм, ладно, — поджала Анжелика губки. Губищи. Пельмени! Во мне разбушевалось негодование, ведь только сейчас начало доходить, что меня обозвали челядью. Прямо в лоб намекнули на статус раба. — Я еще месяц буду в России, — тем временем сказала она. — Если одумаешься, звони, куда-нибудь сходим, а то в Москве стало как-то одиноко.

— Просто не надо было сжигать мосты. Пока, Анжи, — довольно холодно сказал последнее Роман и повел меня в неизвестном направлении.

Шел, стискивая зубы. Смотрел прямо перед собой. А едва мы завернули за угол, как миллионер прижал меня к стене и впился в мои губы. На этот раз все получилось грубо. Он будто вымещал на мне затаенную злобу, представлял на моем месте кого-то другого или же, наоборот, отгонял таким образом неприятные мысли. Я не отвечала. Хотела оттолкнуть, ведь не желала, чтобы меня целовали из жалости или мести. Но потом поддалась напору. Обняла и почувствовала, как Рома вздрогнул.

Мужчина шумно втянул воздух, обхватил ладонями мое лицо и смягчился. Будто остыл. Словно моя податливость осадила пыл неприятных эмоций, терзающих его изнутри. А в следующий миг Ходоров-младший оторвался от моих губ и заключил меня в тесные объятья.

— Спасибо, что подошла.

Я же вообще перестала что-либо понимать. Пошутил ли он, когда назвал меня своей девушкой? И разгневался из-за чувств к своей бывшей, которые до сих пор его мучили, или чего-то другого?

— Ром, — позвала я, — на нас люди смотрят.

Он поцеловал меня в шею, прикусил мочку уха и тихо, вызывая табун мурашек по всему телу, прошептал:

Отстранился, как-то по-особенному улыбнулся и щелкнул меня по носу. Никто не узнает, как сильно мне захотелось плюнуть на предрассудки и самой податься к нему. Вновь коснуться губами его губ, ощутить широкие ладони на своей талии, почувствовать через одежду тепло чужого тела и уловить запах острого перца. Того самого, который начал сводить с ума. Я не удержалась, дотронулась пальцами до небритой щеки. Рома перехватил ладонь и поцеловал у основания.

— Может, не пойдешь сегодня ночью в ларек?

Сердце сделало кульбит.