Встречается глазами со мной, щурится. Мне хочется убежать как напуганной антилопе. А ведь я не из трусих! Но с ним рядом сама не своя.

— Хотел сказать кое-что, — Шарапов тормозит напротив, — могло сложиться впечатление, что я тебя шантажирую. Но ты сама сказала, не знаешь, как извиниться… А твоя помощь мне нужна позарез.

— Я ничего такого и не думала. Главное — результат. Когда мы обговорим нюансы?

Макс пристально смотрит на меня несколько секунд.

— Я не принуждаю тебя…

Он словно сомневается.

— Шарапов, — перебиваю, — из-за меня ты потерял треть миллиона. Не спорь! Именно я привела в отель дочку. А дружок решил повоображать перед ней. Я проглядела… И в должниках ходить не хочу! Так что давай поближе к делу.

— Ты всё такая же… Кхм. Завтра пообедаем вместе, и я все расскажу.

— Хорошо, — киваю, — до свидания?

Наконец, он кивает и разворачивается. Смотрю, как играют мышцы натренированной спины. Нужно было сказать сразу… Пусть не после первого узи, но хотя бы после родов. Уф… Я тогда была как будто в шоке, от всех закрылась. Сосредоточилась только на детях. Послеродовой синдром или просто усталость, но пришла в себя я только недавно. И вот вам новое, давно назревающее испытание.

— Мам, пошли скорей домой! Там арбуз!

Марья подпрыгивает на месте, Любаня мне улыбается. Тетка нашей няни держит фруктовые магазинчики, Люба снабжает нас продукцией по низкой цене.

— Сейчас пойдем, — обещаю дочке, — спасибо, Любаш. Ты тоже беги.

Люба начала жить с парнем и теперь спешит готовить ему ужин. Поэтому она и привозит Максика к отелю. Мимо идет ее автобус, а мы с детьми гуляем по дороге домой.

— Это ты по работе болтала или как? — мы с няней на короткой ноге, она заговорщицки щурится.

Руками изображает жесты бодибилдеров, намекая на фигуру Шарапова. Я закатываю глаза.

— По работе! Иди уже.

— Ты раскраснелась, — замечает вредина, — ну, до завтра.

Склоняюсь над бежевой коляской, провожу легонько пальцами по облаку светлых волос. Мой мальчик пока блондин, а вот глаза у него насыщенные темные. Папины. Божечки!

Я могу долго ругать себя и судьбу. Но когда смотрю на улыбку своего полугодовалого сына, сожаления стираются без остатка. Я получила главное в жизни чудо, счастье. Не считая Марьяшки, конечно. Мои дети — единственное правильное, что есть в моей судьбе. И для них я сделаю всё.

А пока ради малышей я давлю в себе мысли о Максе. Задвигаю в дальний угол, чтобы нормально добраться домой. Я должна быть внимательной к сыну, да и элементарно смотреть под ноги. А еще Марья щебечет в ухо своими детскими разговорами. Уговаривает зайти в минимаркет и купить мороженое.

Малышка сегодня провинилась, но я не отказываю. Не хочу, чтобы еда у нее шла в связке с эмоциями. Неважно, какими. Да и наказаний выдумывать не хочу.