Я не хочу никого подставлять! Даже с крупными бизнесменами случаются несчастья, чего говорить про простых людей.

Даже… Меня охватывает мелкая дрожь, когда я слышу дыхание Макса рядом. За его безопасность я тоже переживаю! Он сказал, как отрезал, что разберется сам. Думаю, отговорить его будет практически невозможно. Упал ведь Демьян на мою голову… Вот зачем я ему?!

Пока мучаюсь вопросами, автомобиль доезжает до особняка. Поселок охраняем, сам дом оснащен еще и собственной системой безопасности. Шарапов рассказал мне об этом, чтобы я не боялась быть с детьми одна.

И сейчас мне становится чуточку спокойнее. Но все равно сердце тревожно колотится и рвется увидеть своих малышей.

Люба спускается по лестнице, услышав нас. Макс сразу интересуется — останется ли няня ночевать или велеть водителю отвезти ее домой. Любашка робко просит доставить ее до дома, там ее ждут. Шарапов лишь кивает, и девушка уносится за вещами.

— Я поднимусь наверх, — нарушаю долгую тишину между нами.

— Я тоже, — вторит мужчина.

Иду по лестнице, сзади раздаются твердые шаги Макса. Может, с ним рядом нам все-таки нечего бояться? Он сильный, опытный в бизнесе, да и в жизни, думаю.

Насколько знаю их семью, братья Шараповы сами добились всего. Родители их — обычные корреспонденты, никогда не тряслись над мальчишками.

А я спешу к своим деткам. Сначала вхожу к Марьяшке, дочка разметалась на широкой светлой кровати. Сопит на спине, в кулачке уголок подушки. Завтра выходной, она может подольше поспать. Если не подскочит с кровати в семь, как обычно по воскресениям. Целую ее рыжеватую макушку. Тихо отхожу, чтоб не спугнуть ее сон.

Максик пока тоже спокоен.

Может, проспит до утра? Хотя раз на раз с ним не приходится. Малыш лежит в кроватке, которую мы привезли из дома. К ней я придвинула белое кресло на высоких ножках, оно было в спальне. В него и опускаюсь, смотрю на сына. Он пока такой светленький, не знаю, надолго ли. А вот линия губ уже упрямая, папина.

Поворачиваюсь на негромкий вопрос. Вошел Шарапов.

— Да, дети нормально.

Мужчина приближается. Он еще не переодевался, только больше расстегнул рубашку и снял обувь. Макс тихо подходит к нам, и я смотрю ему в лицо. А все его внимание направлено на малыша.

Он так долго на него смотрит — то легонько хмурится, то во взгляде проскакивает тепло. Я даже начинаю чувствовать себя лишней.

Ребенок же как будто почувствовал, что он в центре внимания. Не просыпается, но на личике появляется улыбка. Забавный. Украдкой смотрю на Шарапова, его губы дергаются в ответ. Но через несколько секунд он как будто сбрасывает наваждение.

— Пойду в душ, — сообщает мне мужчина.

Не знаю, столкнемся ли мы еще сегодня, но доброй ночи не желаю. Растерялась как-то.