Старательно пропускаю мимо ушей возмущения гостьи, ворчащей что-то в духе:

— Спрятаться от проблемы — не значит ее решить, Реня!

Топаю в ванную. Роза за мной. Сгребаю бритвенные принадлежности с полки и возвращаюсь в комнату. Цветочек «выстреливает»:

— Я вчера звонила Вике.

Вот тут торможу и поднимаю взгляд. Взрываясь:

— На хрена, Роза, блть?! Я же тебя просил не лезть в это…

— Да как не лезть-то?! — перебивает, переходя на ультразвук. — Кто, если не я?! Уперлись и не видите ни черта дальше своего носа! Одна — трусливый заяц, другой — упрямый баранище!

— Я знаю, почему она ушла!

— Я тоже знаю, — развожу руками. — Чувств нет. Чувств не взаимны. У нее есть жених. Они помирились. Кажется, в двух словах именно такой бред она мне задвигала. Тебе сказала что-то новое? Не верь.

— Ты — идиот! — от души прилетает мне по плечу. — Слепой идиот, если поверил в эту чушь!

— Так, — завожусь, кивая головой в сторону двери, — давай на выход, юная леди. Мне надо собираться. У меня самолет через три часа. Если не хочешь, чтобы мы с тобой в уходящем году разругались в пух и прах, лучше просто возьми и…

— У нее папа мэр, Ренат! Она за тебя испугалась, блин! Поэтому и… ушла!

Я аж зависаю. Надолго, надо признать. Смотрю в лицо Розалинды, пытаясь найти хоть намек на шутку. Глухо. Сверлит своими глазами и дует губы, сложив руки на груди.

Я ухмыляюсь. С губ слетает смешок. Один. Второй. Посмеиваясь, переспрашиваю:

— Чего? Что за бред? Я встречался с дочкой мэра, серьезно? Ты вообще, походу, ее не успела узнать, куда нашей Вики до избалованной мажорки?

— Не смешно. Марк Анатольевич Морозов, имя ни о чем не говорит?

Улыбка с губ сползает. Напрягаю память:

— А у Вики какая фамилия, гений?

— М… — «орозова» проглатываю, вытаращив на сестру глаза. — Это прикол такой? — сердце ухает куда-то в бездну. — Однофамилица может?

— Нет, ну точно «олень обыкновенный». Дочь! Я искренне удивлена, как ты сам не догадался, — бурчит Роза, выхватывая у меня из рук бритвенный станок с гелем, швыряя в сумку. — Я была лучшего мнения о твоих умственных способностях, братец.

— Ну, допустим. И что это меняет?

— Марк Анатольевич очень… м-м, требовательный отец, Рень. Еще хуже, чем наш, честно! Расчетливый политик и черствый сухарь!

— Ты-то откуда это можешь знать, дите?

— Вообще-то я уже два года, как тридцать первое декабря в компании мамы и папы провожу, если ты забыл. И еще в том звала тебя с собой, помнишь? Вечеринка в доме у…

— Мэра, — припоминаю. — За городом. Охренеть! — хватаюсь за голову, нервно ероша пятерней волосы. — Роза — ты просто… — поджимаю губы, — слов нет цензурных, заткни уши! — проглатываю пару крепких матов, Цветочек опасливо делает шаг назад. — Но Вики тебя не узнала. Как так?

— Она не особо любит эти встречи.