— Каждый оригинален и по-своему неповторим… Обратите внимание на клюв Дурсона: чистая сталь!

— С добавками, — уточнил Кортес, — улучшающими ее основные характеристики. Кстати, чем вызван такой интерес к тварям?

— Мы забыли тебе сказать, — протянула Инга. — Артем договорился с шасами о поставке эксклюзивного материала для таксидермистов. После окончания войны планируется небольшой аукцион.

Молодой наемник посмотрел на напарника:

— Надеюсь, ты не против участия в бизнесе?

— Ты договорился на конкретную сумму? — строго спросил Кортес.

— Обижаешь! Нам достанется половина прибыли.

— Плюс они оплачивают все расходы, — вставила Инга.

— Молодцы, — одобрительно кивнул наемник. — Гомори, как я понимаю, завалили вы?

— Пришлось попотеть, — признал Артем.

— И побегать, — язвительно добавила Рыжая.

— Главное, что завалили, — улыбнулся Кортес. — А как дела у нас с обеспечением?

— В джипе полно артефактов на все случаи жизни, а шасы обещают в течение двух минут подбросить любое недостающее оборудование.

— Вот и хорошо. — Кортес отобрал у Артема бинокль. — Тогда давайте решим, кого мы завалим первым…

Они расслабленно, можно даже сказать, расхлябанно стояли на пустынной Манежной площади. Не рядом, не плечом к плечу, но достаточно близко друг от друга, чтобы успеть прийти на помощь в случае необходимости. Четыре монстра, четыре титана, четыре иерарха Кадаф, абсолютно готовые к последнему, безнадежному бою.

Краснокожий Элигор, чья железная корона гордо поблескивала в свете звезд, а руки крепко сжимали причудливо изогнутую алебарду.

Жабообразный Анабот, ядовитый язык которого то и дело нервно выскакивал на два-три фута, а когтистые лапы безмятежно почесывали зудящие бородавки.

На-Хаг, пригнувший к земле тяжелую рогатую голову, мерно сопел.

Крылатый Дурсон важно расхаживал чуть в стороне, негромко хлопая могучими крыльями.

Четыре высших иерарха Кадаф, четыре пары золотых глаз, четыре очага глубокой ненависти. Священной ненависти. Неистовая мощь которой могла остановить ураган и разрушить город. Но она не могла остановить того, кто одиноко вышел на площадь по Тверской улице и небрежно встал в десятке метров от гиперборейцев.

Элигор не ошибся: Сантьяга собирался участвовать в бою. Впервые за много лет комиссар вышел на улицу Тайного Города не в элегантном костюме, а в добротной и простой одежде рядового гарки. В черном, наглухо застегнутом комбинезоне — навы не признавали доспехов, — перетянутом кожаным поясом. Но никакого оружия. Ни одного клинка. Сантьяга вышел к иерархам Кадаф с голыми руками.

— Ты всегда был храбр, — помолчав, заметил Элигор.

— И жесток, — тихо добавил комиссар.

— Да, — спокойно согласился краснокожий. — Мы помним, что ты никогда не берешь пленных.