Как быстро летит время: сегодня ты молодой человек, а завтра уже готов стать гостем «Райского уголка».

— Это ваше третье утро здесь.

— Значит, сейчас день?

Но где же солнечный свет? Ведь тут должны быть окна.

— Когда я в последний раз смотрел на часы, было начало третьего. Ночи.

— Полуночник, — скрипучим голосом произнес Мэтью.

— Вам нужно бы воздать хвалу полуночникам. Это благодаря сове по имени Эштон Маккаггерс вас своевременно доставили ко мне.

Что он помнит? Одноглазый призрак, выскальзывающий из стены? Укус в шею сбоку? Да. Точно. Сердце у него снова заколотилось, и он сразу весь взмок от пота.

Кровать и без того казалась ему тонущей лодкой.

— Рипли, — сказал Мэтью. — А с ним что?

— Он нуждается в новом лице и в настоящее время пребывает в арестантской палате больницы на Кинг-стрит. Вряд ли он в ближайшее время сможет говорить. За это будьте благодарны рабу Маккаггерса.

— Как Зед там оказался?

— Ну если коротко, он вышиб дверь. Насколько я понимаю, невольник сидел на крыше ратуши и увидел свет в ваших окнах. Он доложил об этом — очевидно, он как-то умеет это делать — своему хозяину, а тот пожелал угостить вас бутылкой бренди в честь вашего возвращения.

Ну и, кажется, услышали, как разбилось стекло. Так что, повторюсь, скажите спасибо совам — белым и черным.

— Почему? — спросил Мэтью.

— Секунду. — Мэтью нужно было составить вопрос заново: не успев дойти от мозга до губ, он куда-то ускользнул. — Почему меня доставили к вам? Есть врачи и поближе к Стоун-стрит.

— Есть, — согласился Мэллори, — но никто из них не поездил по миру столько, сколько я. И никто из них ничего не знает о лягушачьем яде, которым была смазана стрелка, поразившая вас, и, разумеется, о том, как смягчить его неблагоприятное воздействие.

— Как? — спросил Мэтью.

— Мы играем в игру «угадай вопрос»?

— Во-первых, я понял, с высокой долей вероятности, что это такое, по духовой трубке, которую Эштон нашел в вашей конторе, и, конечно, по вашему состоянию. Я полгода провел в экспедиции по джунглям Южной Америки, где был свидетелем того, как туземцы регулярно охотились с трубкой и стрелками, и не раз видел, как они укладывали даже ягуаров. Разумеется, существует множество различных видов этих, как они их называют, «лягушек ядовитых стрел» — у одних яд сильнее, у других слабее.

Этот яд — что-то вроде липкой желтовато-белой пасты — выделяет их кожа. Глиняный флакончик с ним был у юного негодяя в кармане.

Мэтью вспомнил о пустом месте, где раньше висела духовая трубка, в шкафу у миссис Таак. Имя Мэтью было в книге приговоренных, и вычеркнуто оно было бы только после того, как Рипли сделает свое дело и отчитается об этом.

— Яд не очень хорошо переносит перевозку, — продолжал Мэллори. Свет свечи окрашивал его лицо в желтый цвет.