Работяги с причала зашевелились, а один из них исторг из себя поток зловонной жидкости, отчего у Лиллехорна перехватило дыхание, так что он прижал к своим тонким ноздрям желтый носовой платок. Джордж и его товарищ пришли в сознание, но так и сидели за столом, моргая, как будто тщились понять, из-за чего весь этот переполох. Два джентльмена пытались оживить неудачливого фехтовальщика, который принялся сучить ногами, словно силился удрать от кружки, отправившей его в царство грез. В дальнем углу столбом замер скрипач, бережно прижимая к себе свой инструмент.

На улице оживленно галдели зеваки, заглядывавшие в дверь и зияющий проем, через который вылетел Твердолобый.

— Омерзительно, — сказал Лиллехорн. Его холодный взгляд не задержался на Мэтью, скользнул по великану-невольнику, неподвижно стоявшему с опущенной головой, и остановился на Хадсоне Грейтхаусе. — Я мог бы и догадаться, что вы здесь, когда за два квартала услышал, как орет Скелли. Вы единственный в городе, кто способен так напугать старого негодяя, что у него оторвалась борода. Или все это безобразие устроил раб?

— Спасибо за комплимент, — сказал Грейтхаус все с той же самодовольной (и до чего же бесящей) улыбочкой.

 — Но я уверен: поговорив с очевидцами — с теми из них, кто трезв, разумеется… так вот, вы легко убедитесь, что невольник мистера Маккаггерса лишь принял меры к тому, чтобы мне или ему самому не нанесли физического ущерба. Я считаю, он отлично справился с задачей.

Лиллехорн снова перевел взгляд на Зеда, уставившегося в пол. Уличный гомон тем временем приобретал угрожающие нотки. До Мэтью долетали такие выражения, как «ворона гробокопателя», «зверь черномазый» и кое-что похуже, в сочетании со словами «угрохал», «вымазать дегтем» и «обвалять в перьях».

— Этто противозаконно! — внезапно вспомнил о своей должности Нэк. — Сэр! По закону рабу не место в таверне!

— В тюрьму его! — оторвавшись от кружки, завопила дама. — Всех их за решетку, черт подери!

— В тюрьму? — вскинул брови Грейтхаус. — Слушайте, Гарднер! Вы думаете, это будет правильно? Просто… если я проведу там три или четыре дня… да хоть бы и один день — я, скорее всего, так ослабну, что не смогу выполнять свои обязанности.

Но поскольку встретиться здесь с невольником мистера Маккаггерса — затея моя и только моя, то и отвечать по закону придется мне.

— Сэр, к позорному столбу, я считаю! Всех их! — Маленькие злые глаза Нэка сверкнули. Он ткнул концом своей дубинки в грудь Мэтью. — Или каленым железом клеймить!

Лиллехорн промолчал. С улицы доносилась все более гнусная ругань. Он склонил голову набок, посмотрел сначала на Грейтхауса, потом на Зеда и снова на Грейтхауса.