— Это же ворона коронера! — пронзительно вскрикнула дама. — Я видала, он мертвяка нес, как пушинку!

Это не было преувеличением. Одной из обязанностей Зеда на службе у Эштона Маккаггерса было подбирать тела на улицах города. Мэтью тоже приходилось видеть, какие чудеса силы показывает невольник — в покойницкой в подвале ратуши.

Зед был лыс и огромен, почти такого же роста, как Хадсон Грейтхаус, но шире в плечах и груди. Глядя на него, можно было увидеть мощь Черного континента во всей ее полноте и таинственности, и так темен был Зед, что от плоти его под желтым светом ламп, казалось, исходит синее сияние.

На его лице — щеках, лбу и подбородке — были начертаны племенные шрамы, выступавшие на коже в форме стилизованных букв Z, E и D, из которых Маккаггерс и составил его имя. Маккаггерс, очевидно, преподал ему самые основы английского языка, необходимые для работы, но, увы, не мог научить его говорить: задолго до того, как судно работорговцев пришвартовалось у Большого дока, Зеду отрезали под самый корень язык.

Но у Скелли язык был на месте. И как будто сама преисподняя взорвалась квакающим воплем:

— А ну-ка выкинули отсюда эту ворону!

— Это противозаконно! — крикнул Бейтер, как только опилки перестали сыпаться с балок потолка от голоса Скелли.

Он был оскорблен, и его лицо, покрытое багровыми пятнами, выражало негодование. — Пусть убирается, или мы сами его вышвырнем! Да, Твердолобый?

— Против закона? Какого закона? Видит Бог, я здесь констебль!

Нэк снова зашевелился, но в его состоянии пошевелиться еще совсем не означало, что он сможет встать.

Твердолобый никак не отреагировал на грозные слова, вылетевшие из уст его товарища: Мэтью показалось, что он пока оценивает размеры нового посетителя, ведь череп у него не настолько крепкий, чтобы бросаться под такой таран.

Но мужчины есть мужчины, а мужчины, пьющие крепкие напитки, смелеют по мере того, как опустошается кружка. Твердолобый отпил для храбрости и сказал (правда, почти не поднимая головы от своего бренди):

— Джентльмены, давайте не будем! — Грейтхаус примирительно протянул к стойке бара ладони, и Мэтью снова увидел мелкие шрамы и узлы на бывалых костяшках его пальцев. — И ведь, конечно, сэр, — сказал он, обращаясь к Бейтеру, — вы вряд ли всерьез относитесь к распоряжениям, которые лорд Корнбери, может, достал из-под своего платья, правда?

— Я сказал, — раздался голос хозяина таверны, теперь уже больше похожий не на карканье или кваканье, а на металлический скрежет взводимого курка, — убрать этого зверя с моих глаз!

— И от наших носов, — сказал один из джентльменов, сидевших в глубине зала, и Мэтью понял, что друзей у них в этом заведении нет.

— Что ж, хорошо. — Грейтхаус пожал плечами, как будто все было окончательно решено и скреплено печатью.