А я так и не смог уговорить ее пройти нормальное обследование. — Он устало провел рукой по лицу. — Не прощу себе этого никогда.

— И как… Как давно у нее начались проблемы?

Я расстегнула верхнюю пуговицу. Воздуха вдруг стало не хватать.

— Четыре года точно. Возможно, и раньше. Она такая скрытная, что я сам не сразу узнал.

Все же правильно я сделала, что отставила кофе. После этого признания стаканчик точно выпал бы из рук. Совершенно посторонний человек знал о бабушке больше, чем я или ее родная дочь. А еще уже много лет у одинокой светской львицы Ядвиги Яновны был мужчина… Не просто мужчина, а такой, которому она доверяла тайны и из-за которого оставила свой траур по дедушке.

У меня будто земля под ногами качнулась. Счастье, что сидела. И еще большее счастье, что сидела рядом с Лехой. Словно почувствовав мое состояние, он пододвинулся поближе и обхватил за плечи.

— Ба… Она изображала такую здоровую… — мой голос осип.

— О да, играть она умеет. И жить на полную катушку.

— Бальные танцы, концерты, спектакли, выставки… Ни дня без открытия.

— Неугомонная женщина! — прозвучало с нескрываемой гордостью. — Самая потрясающая из всех, каких я встречал.

Голос Льва Дмитриевича дрогнул, и одновременно что-то дрогнуло внутри меня. Что-то свое. Знакомое до боли и все еще до конца непонятное. Отозвалось как эхо.

— Когда выберемся отсюда, отругаем ее вместе. Так? — больше сдерживать себя я не могла. Все еще прижатая к боку одного Крамера, потянулась ко второму и крепко его обняла. — Будем долго-долго ее ругать, пока не поймет, что была не права.

— Она упрямая, как… — договаривать Лев Дмитриевич не стал.

— Как коза, — продолжила я за него, оглянувшись на Леху.

— Порода такая, — авторитетно кивнул тот, и, несмотря на полное отсутствие информации, от сердца отлегло.

Мне словно что-то вкололи. Возможно, из того же набора лекарств, что достался бабушке. Такое мощное, обволакивающее сознание, что плакать вдруг перехотелось, а напряженные нервы расслабились.

Эти мужчины одного племени… Эти четыре похожие руки на моих плечах… две пары одинаковых серо-голубых глаз… Они каким-то удивительным образом умудрились вывернуть душу наизнанку. Несколькими фразами, будто знали тайный шифр. И потом возвратили эту несчастную штуковину на место.

Родовое проклятие. Не иначе! Знать бы еще чье: Крамеров или наше с ба.

В объятиях сразу двух мужчин, поразительно похожих друг на друга, время до прихода врача пролетело незаметно.

Лев Дмитриевич рассказывал, как он познакомился с бабушкой. Благодарил Лешку за то, что оставил в свое время его присматривать за нашей семьей. Шутил, что получить погоны подполковника было проще, чем пригласить гордую скрипачку на свидание. И как-то странно переглядывался с внуком.