И тогда Леха матерился уже на русском. Долго, витиевато, выбивая из меня такие стоны и крики, что с соседского балкона доносился запах сигарет.

Мы словно наверстывали упущенное. День за месяц. Разлучались лишь на работу. И оба не заметили, как закончились две недели, а самолет улетел без одного пассажира.

Я спохватилась позже. Засыпая на широком плече, спросила, какое число, услышала ответ и не поверила.

— А Лондон? Как он без тебя? — подняла голову.

— Бабы, наверное, уже скучают. Кабаки не знают, куда девать столько русской водки, а местный медведь издох от скуки.

Леха поцеловал меня в нос, вернул голову на свое плечо и продолжил что-то листать в телефоне.

— Мишку жалко. Страдает ни за что. — Я покусала губы, но уголки все равно растянулись в стороны.

— Придется тебя к нему отправить. Отогревать женской лаской.

— Думаешь, моя поможет?

— Ну, мне же помогла. — Телефон бесшумно приземлился на стул возле кровати, а свободная мужская рука опустилась на мою грудь.

— И ты не приревнуешь к медведю?

Пальцы скользнули ниже, под одеяло, и внизу живота привычно заныло. Мгновенная реакция. Как рефлекс у собачки Павлова, только сильнее.

До боли, от которой спастись можно было лишь одним способом.

— Я тебя к каждому столбу буду ревновать. Что в Лондоне, что в Питере. Пока не забеременеешь. А после ревновать стану еще сильнее. Потому что вас, моих, будет двое.

Радуясь тому, что сегодня «тот самый день», я скользнула ладонью под резинку Лехиных трусов и крепко сжала свою добычу. Уже готовую.

— Вот через пару дней с Басманским последние вопросы решу, и поедем проверять.

— То есть ты даже уговаривать на Лондон меня не будешь?

— Как это не буду? — Мужские пальцы остановились в сантиметре от цели.

Леха внимательно посмотрел мне в глаза. Хмыкнул и в пару движений стянул с себя трусы. — Вот сейчас начну, и если соседи не услышат твое «да», то еще повторим. Ну, или два раза… Или три.

Как бы Леха ни пытался ускорять дела в Питере, получалось не все. Какая-то безумная идея, которую он придумал в одну из ночей воздержания, вдруг выстрелила, и работа в моей квартире закипела, как на адской кухне.

Иногда казалось, что живу в центре управления полетами. Лехе звонили и писали московские и лондонские партнеры.

Каждый час на телефон барабанил Басманский. С утра до поздней ночи засыпала сообщениями новая секретарша.

А к концу третьей недели вся эта «работа» потребовала царского тела.

— Хочется послать всех на фиг с их встречами, ресторанами и завалиться с тобой на коврике у камина. Возле Финского неплохие домики. Хочешь? — прижал он меня к себе перед сном.

— Если я правильно поняла, то ты и есть организатор всего сабантуя.

Я потерлась о плечо. После секса Леха пах так вкусно, что хотелось лежать и нюхать.