— Так с последней зарплаты купил, решил себя обновками порадовать. Когда ещё раз так шикануть можно будет? — увидев по-прежнему скептический взгляд, добавил, — я на экспрессе работал.

— На Петровском что ли? Других по этому маршруту точно не ходит. Хотя он вроде из Петрозаводска должен утром выезжать согласно расписанию. Нет, ты мне врёшь, — вслух размышлял недоверчивый проводник.

— А вот и не угадал, я на императорском экспрессе служил.

Проводник опять неверящим взглядом зыркнул на меня. Ему было лет под пятьдесят, коренастый, видно, что опытный — матёрый. Вёл себя осторожно, со мной говорил, а сам по сторонам смотрел, состав контролировал, да и вокруг обстановку.

— Стой, стой. Не надо охрану звать, — остановил его.

Я увидел, что он своему соседу по службе из ближайшего зелёного вагона третьего класса начал рукой подавать жесты об опасности. После моих слов приподнял одну бровь, задумался, прищурил второй глаз.

— Правда из наших будешь?

Повернулся к его коллеге из соседнего вагона и сигнализировал ему: «отбой тревоги, всё хорошо, это свой».

— Убедил. Иди за мной, — он махнул коллеге, подтверждая отмену сигнала опасности и повёл меня за собой в вагон.

Здесь была просто невыносимая духотень. Дышать просто невозможно, а это ещё не такая жаркая ночь, как иногда бывает, тогда здесь настоящая душегубка.

Такой разительный контраст между экспрессом, в котором я работал, и этим местом.

— Проходи, располагайся, — указал он мне на свободные места.

— Что должен? — поинтересовался я.

— Сейчас дежурный придёт, с ним поговоришь, нам сказали строго посторонних не брать. Но ты вроде бы свой, — кивнул он мне напоследок и ушёл в сторону входной двери в вагон.

Я направился к ближайшему свободному месту около прохода. Вагон тут был без перегородок. С одной стороны деревянные скамейки со спинками — на троих человек, над ними висела полка, где по двое — трое спали дети разных возрастов. С другой стороны то же самое, только развёрнутое вдоль движения поезда. Между двумя сторонами был узкий проход, в котором горел тусклый дежурный свет.

Мда. Не так я себе представлял вагоны третьего класса на скором поезде.

Что же тогда творилось в самых дешёвых вагонах четвёртого класса в конце состава?

Надо было сразу к жёлтым или синим идти, а ведь это ещё скорый между двумя самыми большими городами империи.

Люди сидели мрачные и уставшие. Кто спал, положив голову на колени, кто дремал, завалившись на соседа. То и дело с дальнего угла вагона доносился звонкий заливистый храп.

Сел на свободное место, не заметив, что на нём кто-то был. Гомон от взъерошенной курицы наполнил вагон. Тут же в унисон с ней где-то начали кудахтать другие, потом добавился лай собак, которых в вагоне оказалось тоже достаточно.