И она все всматривалась в его лицо в поисках смертной печати — но теперь ничего не видела. Вид у Седого был усталый и озабоченный, но самый обычный. И Кошка решила, что все это ей померещилось.

«Интересно, какая она — эта Яна? Красивая, наверное, раз Рохля ее из головы выкинуть не может, — подумала она, ни с того ни с сего почувствовав даже какую-то ревность. — Однако нельзя сказать, что парень так уж спешил ей на выручку, — тут же утешила она себя. — Если бы не поход — мог и вовсе не собраться. Да вот только напрасно все это — девушки, скорей всего, нет уже в живых. А если и жива еще, то, может, сама об этом жалеет».

Обычаи китайгородских бандитов были Кошке хорошо знакомы.

Ночевать устроились в палатках, заменявших гостиницу. Кошке выпало делить палатку в женском отделении со словоохотливой старушкой, которая то и дело называла ее дочкой, удивлялась ее мужской одежде и пыталась выведать, куда и зачем она направляется. В конце концов Кошке это надоело.

— На Таганку еду, к медикам тамошним, — буркнула она. — Язвы у меня на руках не заживают, лечиться надо.

Старушка тут же замолчала и постаралась отодвинуться от нее подальше.

Кошка облегченно вздохнула и через несколько минут уже спала. Она привыкла засыпать в любых условиях, и даже пары часов ей иной раз хватало, чтобы восстановить силы. А завтра силы ей понадобятся, она это чувствовала.

И все же сон ее в эту ночь был беспокоен. Кошке снилась Природа в виде гигантской женщины в зеленых одеждах, которая выпускала гулять уродливых и неуклюжих белых каменных гигантов, и те брели, слепо пошатываясь, натыкаясь друг на друга. И попадали в руки другой особы — Эволюции. У той было злое и решительное лицо, и она безжалостно расправлялась с уродцами — одних вообще отбрасывала за ненадобностью, других пыталась обкорнать и переделать.

Многие уродцы умирали, и было их жалко до слез. Проснувшись, Кошка все удивлялась этому сну. Она вспомнила, что давно еще ей показывали на какой-то картинке Свободу, которая тоже была изображена в виде женщины. Только у нее из головы росли то ли шипы, то ли рога. И тут еще эти разговоры ученого о богине, об э-во-люции — конечно, немудрено, что все это в ее бедной голове перемешалось.

Когда уже собирались уходить, выяснилось, что Сергей все же идет с ними до Третьяковской — искать девушку Рохли.

Он выглядел веселым, и Кошке подумалось, что Седой пообещал ему что-то — возможно, еще одну экспедицию на поверхность. Она насторожилась — вчера Седой говорил ей совсем другое. Она точно помнила — он собирался добраться вместе с Рохлей в какое-нибудь безопасное место и там осесть. Кошка решила теперь еще внимательнее следить за Седым — может, он просто хочет держать всех свидетелей под рукой, чтоб потом одним махом от них избавиться.