На его скулах отголоском ярости заходили желваки, но Дастел не произнес ни слова.

- Съел, да? - ехидно поинтересовался старик.

И направившись в кабинет к ректору, издевательски добавил:

- Так-то оно, Нортик, ощущать одновременно и благодарность за спасение самого дорогого в твоей жизни, и желание растерзать за оскорбление его же. Добро пожаловать во взрослую жизнь, мальчик, не все-то Арташеньке мучаться.

Мы все четверо проводили лорда Веридан застывшими взглядами, откровенно порадовавшись, что ничего больше он не сказал и на этом угомонился. Но как оказалось - нет, не угомонился, просто сменил объект приложения своих ехидных способностей.

- А что, Арташик, - громко произнес он, едва вошел в кабинет ректора и еще не закрыл за собой дверь, - так и будешь молча страдать, пока молодой да ретивый женку твою домогается, а? Или…Видимо лорд Веридан рассчитывал, что лорд Гаэр-аш как и Норт будет молчать в благодарность за помощь в моем спасении, но целитель сильно ошибся.

Для начала за его спиной захлопнулась дверь, отрезая старика от нас.

Затем прозвучало что-то очень тихое, мы вообще толком ничего не услышали, просто атмосфера в доме как-то помрачнела, словно сумерки сгустились.

А вот после дверь открылась, вышел лорд Гаэр-аш и началось:

- Риаллин, в постель. Норт, поесть и медитировать, ты выложился, нужно поддержать источник. Дан, иди проспись. Эдвин, оденься, нам предстоит установить защитный периметр вокруг дома.

И сам, развернувшись, направился к двери.

Эдвин, взглянув на нас, пошел к лестнице, легко взбежал по ней, и почти сразу вернулся, неся в руках плащ. Дан, дернулся было пойти с ним из дома, но его шатало слишком основательно, и Шей, пошатываясь, пошел к себе. Мы с Нортом остались сидеть, даже когда Эдвин вышел на улицу, а Дан скрылся наверху.

Просидев еще несколько секунд, Норт, подхватив меня, рывком поднялся, пошатнулся и с трудом удержался.

Испугавшись за него, мысленно потребовала:

«Норт, отпусти, пожалуйста».

Он опустил взгляд на меня, вопросительный, тревожный, не понимающий.

Содрогнувшись, я загнала мелькнувшую мысль как можно дальше, и повторно попросила:

«Пожалуйста, отпусти».

Норт нахмурился и хрипло спросил:

- Ты меня сейчас просишь о чем-то?

Я застыла, в ужасе глядя на него. И испуганно, теряя надежду, тихо позвала:

Но оправдывая мои худшие предположения, он с отчаянием произнес:

Глухо простонав, прижалась лбом к его груди, обхватив за плечи, судорожно вздохнула, и шепотом, напрягая надсадно заболевшее горло, попросила:

Отпустил мгновенно, словно окаменев от осознания произошедшего. На меня он не смотрел, и не посмотрел даже когда отошла на шаг. А я просто не могла его тут так оставить.