И как же, интересно, это понимать? Ведь я его даже не увидел!

— Прошу прощения, Константин Фёдорович, может быть, вам не стоит прятаться за моей спиной? Меня это не пугает, но другого посетителя такое поведение могло бы и до инфаркта довести, — произнёс я.

— Грифон меня распотроши! — услышал я низкий голос позади. — А вы, Алексей Александрович, не лыком шиты. Чем я себя сдал?

Я заметил, как из-за моей спины появился грузный силуэт низкорослого мужчины. Он материализовался буквально из воздуха. То есть всё дело было не в моей невнимательности. Да, он скрывался в углу кабинета.

Но я не увидел его сразу, потому что… Потому что он, чёрт подери, каким-то образом сделал себя невидимым!

Ефремов присел за свой стол и уставился на меня, ожидая ответа. Выглядел он, мягко говоря, специфично. Густые чёрные волосы с чёлкой, закрывающей весь лоб. Под очками скрываются глаза с заметной патологией.

Расходящееся косоглазие.

Правый глаз смотрит направо, левый — налево. И куда же на самом деле смотрит их владелец — попробуй пойми!

Константин Ефремов почесал густые чёрные усы, а затем повторил свой вопрос:

— Ну-с, слушаю! Каким образом вы меня обнаружили, господин Мечников? В чём дело? Язык проглотили? Учтите, этот вопрос является частью собеседования.

Будете молчать — я могу вас и…

— Я почувствовал вашу ауру, — честно признался я. — Сразу понял, что за моей спиной стоит лекарь. Логично было предположить, что в кабинете ректора окажетесь именно вы. А теперь мой вопрос.

— А кто сказал вам, что вы имеете право задавать вопросы? — хмыкнул он.

— Потому что в случае, если меня что-то не устроит, я и сам не захочу у вас работать. На собеседовании тестируют не только будущего сотрудника, но и работодателя.

Если вы не в курсе, — заявил я.

Надо сразу показать ему, что я не намерен прогибаться под его характер. То же самое я делал и с Кораблёвым, когда только приехал в Хопёрск. А Иван Сергеевич в тот момент вообще отказывался меня брать. Хоть в дальнейшем мы и прониклись друг к другу уважением, во многом это произошло исключительно благодаря моему напору.

Тем более теперь у меня гораздо больше козырей в рукавах. У меня есть опыт работы, я дважды герой Хопёрска. Первый раз это звание мне присвоили после схватки с Рокотовым, а во второй раз — после войны с некротикой Чижикова.

И это я ещё не учитываю количество своих изобретений.

В данном случае Ефремов — не тот, кто должен диктовать мне условия.

— Ух вы какой… — погрозил мне пальцем Константин Фёдорович. — А вы мне нравитесь! Я бы расстроился, если бы увидел на вашем месте занудного педанта. Вот это — по мне!

М-да, а ректор-то самую малость того… Мягко говоря, чересчур экспрессивный.

Что ж, а я этим воспользуюсь! Из любопытства.