В это время Иван Сеченов восстанавливал вены больного, чтобы ещё и в сосудистой стенке не возник некроз. Сам пациент уснул, поскольку я дал ему приличную дозу противовоспалительного и снотворного. Таким образом он даже перестал чувствовать, что мы с ним делаем.

Через десять минут работы мы поняли, что Сапрыкин справляется гораздо хуже Анны. Она в плане внутривенных инъекций была настоящим асом. Поэтому пришлось перераспределить количество уколов. Анне доверили тридцать, а ему двадцать.

Пусть лучше делает меньше, медленнее, но без ошибок. Ещё не хватало, чтобы он ввёл раствор в мышцу или подкожную жировую клетчатку. Придётся ещё и там некроз убирать!

Я же тем временем вовсю работал над стабилизацией функций кишечника пациента.

Специальной медицинской аппаратуры у меня нет и в ближайшее время не будет, так что приходится постоянно прослушивать фонендоскопом и пытаться определить на слух, что происходит в брюшной полости больного.

Работу кишечника я наладил, ускорил выделение жидкости в его полость. Теперь каловые массы ускорят своё движение. Затор скоро исчезнет.

Но из-за чего он возник?

— Так вот ты где спряталась! — воскликнул я, спуская натянутые выше пупка штаны больного.

— Алексей Александрович, вы что делаете⁈ — оторопел Сеченов.

— Смотрите, коллега, вот где у нас скрылась главная причина заболевания, — сказал я. — Наш пациент додумался скрыть её несколькими слоями ткани. Надо было сразу нам сюда заглянуть…

Под поясом штанов за несколькими бинтами, которыми больной за каким-то чёртом так умело скрыл от нас главный очаг воспаления, скрывалось выпячивание.

— Это ещё что такое? — удивился Сеченов. — Неужто грыжа?

— Она самая. Что, первый раз видите грыжу? — поинтересовался я.

— Если честно, мне о ней только читать приходилось, — ответил он. — Откуда она могла взяться?

— Причин несколько, — произнёс я. — Первая — ранение. Видите этот шрам в левой половине живота? Именно его пациент скрывал от нас. Судя по всему, кто-то всадил ему туда клинок… Нет! Нож. Судя по форме раны и её глубине — это нож. Почему он её скрывает — узнаем чуть позже, когда он очнётся. Но сейчас это и не важно. Смысл в том, что слои брюшной стенки заросли неправильно. В конечном итоге брюшина вместе с частью кишечника выпала наружу. Затем мышцы сократились и пережали петли кишечника. Вот и вся причина непроходимости!

— И всё? Так просто? — удивился Сеченов.

— Не совсем… — я прервался, поскольку обратил внимание, что Елина и Сапрыкин перестали работать и принялись внимательно нас слушать. — Коллеги, я очень ценю ваше стремление к знаниям, но я лучше расскажу вам отдельно об этом. Сейчас надо работать. Вливайте раствор дальше!

— Да, — закивала Анна. — Простите, Алексей Александрович.