— Профессор Листов что-то упоминал о ней на лекциях о временах окончания войны Рождения Империи.

И снова — ни слова лжи.

Профессор Лея медленно отодвинулась и устало облокотилась на спинку кресла, обшитую мягкими подушками.

Ардан не стал отпираться.

— Знаю, — признал он очевидный факт.

— Да… порой мне кажется, что стены Большого не из камня и бетона, а из слухов, которыми здесь все пронизано, — профессор стянула с головы парик, обнажая забинтованную макушку, пожелтевшую от постоянных мазей. — Но мало кто знает, учащийся Эгобар, что когда нас выбросило на проклятый остров и мы оказались посреди Мертвых Земель, то кроме мутантов, химер и прочих тварей, мы повстречали еще и демонов.

— Не делайте вид, учащийся Эгобар, что не верите в их существование, — перебила его профессор. — Любой другой, на вашем месте, либо испугался бы настолько, что побежал менять штаны, либо засмеялся бы в голос. А вы не очень умело пытаетесь увести разговор в сторону. Я не дознаватель, но достаточно отслужила на флоте, чтобы знать, когда мужчина не хочет обсуждать или скрывает что-то.

Ардан сглотнул и промолчал.

— Демоны перебили нас за пару ночей, а меня… — она провела ладонью от лица до ног.

— Сделали такой. И я посветила долгие, бессонные ночи, когда морфий уже не мог унять моей боли, изучению всего, что позволял получить мой допуск. А допуск целителя военного флота довольно широк в своих полномочиях, — она уперла несгибаемый, железный взгляд в его сторону и, кажется, дотронулась до своего посоха. — Я не знаю, Ард, где вы почерпнули данные рунические связи. Не знаю, как к вам попали труды или записи Талии, да будет её имя сожжено мечами Ангелов. Но предупреждаю вас. Единожды. Просто потому, что вы мне симпатичны как студент и будущий имперский маг. У вас ясный ум, доброе сердце и широкий взгляд на мир. Но в данном случае — в случае запрещенных областей Звездной науки именно эти вещи и приведут вас к самым печальным последствиям. Имейте в себе мужество, Ард, ставить в своих исследованиях границы, за которые не будете переступать. Вседозволенность всегда пробуждает в нас самые темные стремления.

— Я сказала все, что хотела сказать, учащийся Эгобар, — Лея отпустила посох и, дернув колесо, развернула кресло в другую сторону.

— Можете идти.

Ардан кивнул, попрощался и вышел за дверь. Целительский корпус, как и всегда, поражал своими помпезностью и богатым убранством, но Арди, за месяцы учебы, успел изрядно к ним привыкнуть и уже не обращал внимания ни на гобелены с картинами, ни на платину с золотом. Он, вздымая полы штопанного, но местами все равно рваного алого плаща, вышел в теплый переход и, игнорируя остальных студентов, добрался до атриума.

Здесь, как и всегда, толпились учащиеся. Сидели на лавках и диванчиках около фонтана.