Коленку Алла не разбивала и на поезд в три десять не опоздала. Дома она стала просить у матери денег на откуп от торговки, но Ирина Федоровна, в отличие от меня, не была дурой. Она вмиг поняла, что дочь затеяла или совершила нечто ужасное. Мать надавила на Аллу, и та призналась, что она заранее спланировала убить Таню, а чтобы ее не заподозрили, взяла на озеро меня. Поход за эскимо и разбитая витрина в лавчонке должны были стать алиби Аллы, а мне предстояло подтвердить его, сказать: «Когда мы уходили за эскимо, Таня плавала в озере, назад мы не вернулись из-за скандала с торговкой».

План Булкиной не осуществился бы, если б я вообще отказалась ехать в санаторий. Или если бы Морозова вылезла на берег со словами: «Пойду за мороженым с вами». Но все получилось так, как Булкина рассчитала. Конечно, Алла допустила ошибки, например, не подумала про часы. Когда Булкина, оставив меня собирать землянику, вернулась на пляж, Таня небось загорала на песочке, надев часики, снятые перед купанием. А вот Ирина Федоровна, опытный адвокат, мигом просекла косяки и начала действовать. Думаю, первым делом она звякнула мужу-прелюбодею, но выяснять отношения не стала, ведь надо было спасать дочь.

Затем Ирина заклеила пластырем царапины Аллы, замотала ее неповрежденную коленку бинтом, схватила деньги и ринулась в Васькино.

Я села и опять схватилась за бутылку с водой. Алла в красках расписывала мне, как кровь из ее ноги ручьем текла, всю юбку измазала, капли на дорогу падали. Но на Булкиной, когда она с матерью приехала в мини-маркет, был все тот же светло-бежевый сарафан, в котором она утром ушла из дома, и на нем не было ни одного темного пятна. И на повязке на коленке тоже.

А вот сквозь пластыри на руке проступали бурые следы. Два дня спустя, двадцать восьмого мая, у нашего класса была консультация по русскому языку. Булкина явилась в школу в красивом платье, и бинт на ее ноге отсутствовал. Но разве за два дня рана, из которой хлестала кровь, заживет бесследно? И молчать про поход Аллы за кошельком ее мать меня просила не ради моего алиби, а для спасения Булкиной! Ну почему я оказалась такой легковерной идиоткой и не сообразила, что к чему? Хотя тут возникает и другое недоумение. Ладно, я тогда была перепугана насмерть, а следователь-то по какой причине не сложил два и два?

Я вынула из сумки планшетник. Молодец, Степашка, ты задала сейчас гениальный вопрос, который тянет за собой еще несколько. Интересно, что отец Аллы пообещал коллеге, чтобы тот «не заметил» нестыковок? Деньги? Карьерный рост? Улучшение жилищных условий? Отчего Анна Ивановна, мать Морозовой, найдя дневник дочки, не побежала в милицию? Ну, тут можно легко найти ответ: наверняка она поняла, что правды ей не добиться.