Во время недель моды мне, энергично размахивающей за кулисами кистями, первой из стилистов приносят кофе, причем не в картонном стаканчике, а в фарфоровой чашке. Фэшн-люди сюсюкают с любимыми домашними животными известных модельеров, умиляются при виде их кошек-собак, восхищаются ими. Всем же понятно: похвали-погладь хвостатого неофита, и его хозяин благосклонно взглянет в твою сторону. Кое-кто весьма быстро пошел в гору, щекоча за ушком йорка знаменитого фотографа или наглаживая джек-рассела королевы мировой моды. А я, в отличие от бессловесных тварей, могу нашептать Звягину в уши как хорошее, так и плохое. Вот почему я получаю эспрессо в чашечке.

Сначала я нервничала, услышав как прямые, так и завуалированные намеки на свою сексуальную связь с Романом, глупо оправдывалась:

Но народ лишь еще упорнее сплетничал, и я перестала обращать внимание на злые языки, с которых капает яд. Но если разнесется слух о том, что я в школьные годы кого-то убила, я стану ньюсмейкером покруче того итальянского модельера, который придушил то ли свою любовницу, то ли жену, то ли тещу, то ли золотых рыбок в офисе. Никто не знает точно, кого лишил жизни парень, полагаю, ему самому это неизвестно, но о нем уже пару лет судачат по обе стороны океана.

Так что нельзя злить Фердинанда, нужно наладить с ним контакт и попытаться понять, что мерзавец задумал.

– Эй, язык проглотила? – донеслось из трубки. – Спрашиваю, ты почту проверила?

– Да, – стараясь говорить спокойно, произнесла я. – Честно говоря, не помню, как выглядела продавщица магазина на станции Васькино, но если на записи она, то баба врет.

– Она не лжет, – упрямо возразил Фердинанд. – Нехорошо убивать подруг. Думала, история похоронена? Ан нет! Тайное всегда становится явным.

– Что вам надо? – не выдержала я.

– Выполнишь одно небольшое поручение – и свободна.

– Какое? – вырвалось помимо воли изо рта.

– Возьмешь кое-что, вручишь кой-кому, и попрощаемся.

– Никогда, – отрезала я. И тоже перешла на «ты», нечего с негодяем миндальничать. – Даже не надейся, что подчинюсь.

Из трубки послышался смешок.

– Ожидал такого ответа. Степанида, ты мне нравишься.

Я сумела взять себя в руки.

– Симпатичная, молодая, талантливая, – продолжал хвалебные речи Фердинанд, – сделала головокружительную карьеру. Ну, убила в юности одноклассницу, такое с каждым случится может.

– Я не трогала Морозову! – разозлилась я. – Она сама утонула.

– Конечно, – согласился собеседник, – все сами тонут. Вопрос – кто их под водой за ноги держит.

Я проглотила гнусное замечание, а Фердинанд вещал дальше:

– Не хочется тебе жизнь ломать. Ты ведь не серийный маньяк, не профессиональный преступник, не член мафии, всего лишь глупышка.