– И тебе доброго дня, Степанида, – процедила Морозова. – Из Москвы возвращаешься?

– Зачем в столицу каталась? – спросила Анна Ивановна.

– Смотрела списки принятых в вуз, – пробормотала я.

– Поступила? – не успокаивалась она.

Морозова неожиданно схватила меня за руку чуть повыше локтя и сильно сжала.

– А вот Танюша не будет учиться в институте, она лежит в могиле. Вы убили мою дочку, и преступление сошло вам, гадинам, с рук. Ирка отмазывала Алку, а заодно и тебя, понимала, гадина, двоих вытаскивать надо. Козлова, ты заранее знала, что делать на озере надо, или Булкина тебя на месте просветила?

– Таня утонула, мы ни при чем, – залепетала я, – ходили в магазин.

Анна Ивановна рассмеялась.

– Я дневник Тани обнаружила и знаю, почему вы мою девочку убили. Но мы в такой стране живем, где все решают связи. Отец Аллы попросил следователя, тот и отпустил убийц. Почему Булкины сейчас свой дом на продажу выставили? Да потому, что ни Ирина, ни Алка мне в глаза смотреть не могут. Ну ничего, я их достану!

Анна Ивановна разжала пальцы и что есть мочи толкнула меня в грудь. Я пошатнулась, попятилась, одна нога неожиданно потеряла опору… И тут шедший мимо мужчина схватил меня за талию и удержал на месте. В ту же секунду с громким гудком за моей спиной пронеслась электричка.

– Ну ваще… – выдохнул прохожий. – Знаешь психованную, которая тебя толкнула? Ты же могла упасть на рельсы, девочка, и кирдык котенку!

Сил ответить спасителю не нашлось, я только заплакала.

Через три месяца после похорон Морозовой Булкины действительно продали свой дом и уехали в неизвестном направлении. Алла не пришла ко мне попрощаться, нового адреса не оставила. Но, честно говоря, я испытала радость от того, что она не желает дружить со мной. Мне тоже не очень-то хотелось общаться с ней.

С Анной Ивановной я более не сталкивалась. Гостиница, принадлежавшая бабушке, находилась в лесу на расстоянии от поселка, где стояли дома остальных жителей, я перестала бегать в деревенский магазин – на занятия укатывала очень рано, возвращалась поздно. Мать Тани больше к нам не приходила, в убийстве меня не обвиняла, но каждый год двадцать шестого мая у порога «Кошмара в сосновом лесу» появлялся похоронный венок с лентой «Степаниде Козловой от Танечки Морозовой». Потом я уехала жить в Москву, отель продали…

И вот сейчас звонок от Фердинанда. Кто он? Сомневаюсь, что обладателя странного голоса на самом деле так зовут. Мужчина знакомый Анны Ивановны, которого та попросила поиздеваться надо мной?

Я перевела дух. Прошло много лет, однако мать Тани никак не может утешиться, ей нужно обвинить кого-то в смерти дочери. Но почему агрессия Морозовой направлена на меня? Я не сделала ничего плохого. Да и Алла тоже.