Светлана вытащила все емкости, начала осматривать внутренности шкафа, случайно нажала на какой-то выступ в одной из стен… Раздался тихий щелчок, дно поднялось, в открывшемся потайном отделении стояла самая обычная спортивная сумка. Вы бы смогли сдержаться и не заглянули в нее? Я – нет. Светлана раскрыла молнию и увидела пачки банкнот, перехваченные разноцветными тонкими резинками.

– Твой папахен кого-то убил за баксы? – прошептала Юлия, когда Света замолчала.

– Точно не знаю, но думаю, да, – икнула подруга, – спать очень хочется… Глаза слипаются.

Кузнецова заснула прямо за столом, уронив голову на клеенку. Людмила и Юлия ушли. На следующий день Светка позвонила Нечаевой и забормотала:

– Ваще вчера набухалась. Зря мы сладкое пили, я наболтала всякой хрени, выдумала ерунду про деньги. Нет их у нас с мамой!

Юлечка сообразила, что Кузнецова не помнит, как притаскивала полный подол баксов, и ответила:

– Я сама окосела, не соображу, о чем ты.

Больше девочки про валюту не вспоминали.

– Мне сейчас станет плохо, – прошептала Берта, – перед глазами мухи летают.

Я вспомнила совет врача:

– Умойтесь холодной водой.

Нечаева направилась в ванную, Юлия уставилась на меня.

– Странно, что вы с Потемкиной не обокрали Свету, – удивилась я.

– Мы не крысы! Подруга – это святое!

– Благородное поведение, – отметила я, – узнав, что мать шантажируют, вы позвонили Свете, а та сообщила, что ее шантажируют вашими проделками и долларами?

– Да, – подтвердила Юлия, – мы поняли, что Людмила что-то задумала. Но мне Потемкина не позвонила, первой в пансион приехала Кузнецова, мы договорились, что сделаем вид, будто не знакомы. Потом заявилась Милка. Она глупо себя вела, очки на нос посадила, на башку бейсболку водрузила, помадой мазюкалась, но я-то ее мигом узнала. Потемкина от всех отворачивалась. Я не понимала, что происходит, хотела с Людмилой поговорить, но не успела, она исчезла. Потом маме приказали тебя поселить, а со мной шантажистка разговаривала лишь после того, как Светку убили. Велела посмотреть, висит ли в ее комнате платье в белый горошек, если да, то забрать его, померить, сделать прическу и макияж, как на фотке, которую мне на электронку пришлют.

– Вот почему ты в платье мертвой хваткой вцепилась, – вздохнула я, – прямо позеленела вся, когда я про него расспрашивать стала, убежала с пакетом, куда-то его запихнула. А кто мне платье подложил?

– Не я, – открестилась Юля, – наверное, Светка. Мы с ней только один раз поговорили, я к Кузнецовой поздно вечером зашла, мы в санузле спрятались, про Потемкину и ее прикид в горошек Светка не обмолвилась. Наверное, ей шантажист запретил!

– Может, и так, – пробормотала я. – Тебе шантажистка один раз звонила?

Юля растопырила пальцы:

– Три.