Конечно, мать все девчонке позволяет, каждый день ей подарки покупает, а той ремня не хватает. Выдрать бы ее разок, забудет, как чужое тырить». А потом случилась история с Сережей Реутовым. У них с матерью крошечная однушка в нашем подъезде. Двоим там тесно, Сережа в коридоре раскладушку себе на ночь ставил, неудобно ему с мамой в одной комнате было. Валя решила большую квартиру купить. Продала, что имела, последние золотые сережки из ушей вынула, крупную сумму в банке в долг взяла и хотела продать свое жилье, чтобы переехать в новые хоромы.

У Нины Петровны сбилось дыхание, она сделала несколько судорожных вдохов и пробормотала:

– Надо тебе все по порядку рассказать, иначе не поймешь.

Временем располагаешь? Или на работу спешишь?

– Отпуск у меня, – пояснила я.

– Подожди меня здесь, – предложила Нина Петровна. – Я тебе телик включу, шоу посмотришь. Нельзя лифтеру надолго подъезд оставлять. У меня через тридцать минут рабочая смена заканчивается, вот тогда и покалякаем спокойно.

Как и обещала, старушка вернулась спустя полчаса и начала складно излагать историю.

– Что с Реутовым Сережей случилось, я тебе подробно чуть позже скажу, иначе запутаешься.

Сначала выложу правду про Милу, но не про то, как она выглядела, а сущность девчонки покажу. Откуда я о ней правду узнала? В тот день, когда Сережа с собой покончил, его мать, Валентина Ивановна, прочитав его записку, бросилась к Инне. Той плохо стало. Льва-то Геннадьевича дома не было, он лекцию читал, вот Инна мне и позвонила. Я к ней сразу помчалась. Бедная женщина! Ее прямо трясло! Потемкина схватила меня за руки, разрыдалась и давай всю правду про дочь выкладывать. Плачет, дрожит, но остановиться не может.

– Почему Валентина Ивановна, увидев предсмертное послание сына, побежала именно к Инне? – спросила я.

– Сначала выслушай, что я про Людмилу услышала, – вздохнула Нина Петровна. – История с Реутовым эпилогом будет.

…Мила не доставляла родителям хлопот до третьего класса. Но когда девочке исполнилось девять лет, ее поймали в магазине в момент, когда она вытащила у покупательницы из сумки кошелек. Ввиду малолетства девочке не грозил суд, но в школу могли отправить бумагу из милиции. Лев Геннадьевич нашел подход к потерпевшей – заплатил ей большую сумму, и на том дело завершилось.

Ни пострадавшая, ни милицейские не хотели ломать судьбу ребенку, Людмила вынырнула сухой из воды.

Другая бы на ее месте испугалась и больше никогда не покушалась на чужую собственность, но Миле урок не пошел впрок. Через три-четыре месяца после того, как отчим уладил неприятность с портмоне, классная руководительница собрала внеплановое родительское собрание, на котором заявила:

– У нас завелся вор, причем это кто-то из девочек.