Чертов Холлистер! Он так разозлил ее, что она, пожалуй, заехала бы как следует ему по физиономии, если бы он сейчас оказался перед ней. Впрочем, Холлистер — это еще цветочки! Она теперь точно знала, что у нее снова появился дар. Правда, в несколько иной форме. Кажется, ее традиционно сильная восприимчивость несколько ослабла, а способность к ясновидению, наоборот, усилилась. Иначе как бы она узнала о том, что Холлистер смотрит бейсбол? Как бы она услышала его ответ не только в трубке, но и в своем мозгу?

Раньше ничего подобного с ней не происходило.

Мысли о нем возникли невольно, но они были на поверхности сознания в тот момент, когда она в первый раз ощутила приближение беспокойства, смутной тревоги, опасности.

Поэтому-то Марли автоматически и провела параллель между ощущением и детективом, который занимал ее мысли. И ей не пришло в голову, что одно с другим может быть никак не связано.

Итак, у нее возникло сразу две проблемы. Нет, даже три. Первая: дар, пусть урывками, но явно возвращался к ней. Она не желала его возвращения, но ее согласия никто не спрашивал, и остается только примириться.

Осознав это, Марли тут же переключилась на другое. Возвращение дара, возможно, окажет сильнейшее влияние на всю ее последующую жизнь, но остальные две проблемы выглядели более насущными.

Вторая: детектив Холлистер, от которого все больше хлопот. В первую же их встречу в полиции он разозлил ее так, как еще никому не удавалось. Причем безо всяких усилий. Она почти физически ощущала, как сей огромный неандерталец изливает на нее свою злость. Взгляд его был настолько пронзителен, что она с трудом удерживалась, чтобы не закрыть лицо руками всякий раз, когда он смотрел на нее.

В нем, как в мужчине, было что-то первобытное и настолько мощное, что женщины, наверное, шарахались от него. Марли прекрасно отдавала себе отчет, что имеет не слишком много опыта близкого общения с мужчинами, но и дурой себя не считала. Она и сама как-то непропорционально сильно реагировала на все, что было с ним связано. Ей только этого не хватало! Испытать влечение к этому типу, зная что ничего путного все равно не выйдет. Осознав, что подобной же тягой одержим и Холлистер, она даже застонала. Он назвал ее «милой». Чего он к ней пристал? Может быть, из-за своих подозрений? Тогда это ненадолго, потому что улик все равно не будет. Такие люди, как он, особенно не церемонятся с женщинами, к которым испытывают влечение. Поэтому как только он объявит ей, что окончательно снял с нее подозрения, она должна будет отшить его навсегда.

И тут она вспомнила о третьей проблеме, которая настолько расстраивала ее, что Марли неосознанно откладывала ее, сдерживала себя, чтобы не погрузиться в нее по уши.