– Ва алейкум ас-салям, – кивнул я и с интересом посмотрел на своего визави. Смотри ты мне, какой вежливый! Даже французский язык вспомнил. Во время нашей последней встречи мы переругивались на русском.

В прошлый раз не было времени рассматривать старого приятеля. А он постарел. Постарел… Морщины, седой как лунь. Короткая стрижка, аккуратно подстриженная борода. Просто не легионер, а почтенный восточный торговец в Медине. Только товар очень своеобразный. С учетом специфики региона, так сказать. Надо понимать, что наш приятель – очень уважаемый человек в этих краях. Он немного прихрамывает на простреленную Нардиным ногу. В руке изящная трость. Сухой и наглаженный камуфляж. Экий он… холеный. Так и хочется за горло подержаться. Не верю я ему.

– И как тебя прикажешь называть?

– Как хочешь. Здесь никто не подслушает.

– Да, – подтвердил он и опустился на ковер. – Чай будешь? Хороший чай. Из-за «ленточки» привозят. По специальному заказу.

– И чего же ты хочешь… Джебраил?

– Я? – удивился он и неторопливо наполнил чаем пиалы. – Сейчас я хочу посидеть и спокойно выпить чаю. А чего хочешь ты?

– Мне бы кружку пива, свиную отбивную и шлюху.

– Хочу доставить ребенка домой. К его матери.

Лившиц поморщился и молча кивнул.

– Что, пиво и отбивная – не халяльные и не кошерные? – спросил я. – Извини, но других не нашлось. Я всегда был грешником. В отличие от некоторых…

– Остынь, Карим, – он лениво махнул рукой, – у меня слишком мало времени, чтобы ввязываться в эти религиозные перепалки. Оно нам надо? Нет.

– Говори, зачем позвал. Я слушаю.

– Ты знаешь, Шайя, – нравоучительным тоном начал он, – как мне сообщили доверенные люди, в этих местах очень много персон, которые горят желанием увидеть твою голову. На блюде. В компании с головой Поля Нардина. Вы здесь столько дел наворотили, что просто диву даешься: и как вы до сих пор живы?

– В этот раз ничего мы такого не натворили. Почти. Если и подвернулся кто под руку, то извини. Климат здесь такой. Вредный для жизни.

– Я не говорю про этот раз. Можно покопаться в вашем прошлом…

– Извини, летописцем я так и не обзавелся. Придется тебе самому все узнавать. Кого, где и сколько зараз.

– Уже знаю, – на удивление веселым тоном сказал Лившиц. – У тебя, можно сказать, на личное кладбище покойников наберется. Ты представляешь, сколько это кровников? Мама не горюй!

– Сколько есть – все мои.

– Нет, – покачал головой я, – не боюсь. Остерегаюсь – так будет точнее. Кровником больше, кровником меньше… Разве это в жизни главное? Или ты решил им помочь?

– Не будь идиотом. Если бы хотел, то вас уже в живых не было.

– Ты уж мне поверь на слово, Карим.

– Джебраил ибн как-тебя-там… Извини, – сказал я и развел руками, – но я уже запутался, кто ты на самом деле.