Их использовали не только как емкость для сливания излишней энергии, но и как сырье для создания артефактов.

Казалось бы, отличная шахта!

Однако отец Марианны за последние несколько лет не получил из этой шахты ни одного камня! Зато ему приходилось исправно платить налог в королевскую казну за владение собственностью и выплачивать рабочим зарплату!

Прекрасное наследство, ничего не скажешь!

Можно сказать, ее оставили с долгами, ведь уже через несколько месяцев к ней прибудет королевский сборщик податей, который потребует предоставить ему энную сумму. А у Марианны, а теперь и Марины, за душой не было ни копейки! Вернее, ни одного золотого таэля!

Подняв голову, она посмотрела на улыбающегося поверенного. Ей показалось, что мужчина с неким нетерпением ждал ее реакции. Не дождется!

– Когда мне нужно освободить дом? – спросила Марина и, мило улыбнувшись, положила документы на стол.

Поверенный застыл, словно не ожидая такого поворота, а потом, через несколько томительных секунд, откашлялся. Посмотрев на стол, он пару раз переложил бумаги с одного места на другое. Неужели его не проинструктировали, что говорить в таком случае?

– Что ж, – кашлянул снова мужчина, – если вы со всем согласны, то как можно скорее.

Марина, проводив поверенного после разговора и подписания всех документов, отправилась к себе. Она не стала предлагать мужчине погостить некоторое время, вопиюще нарушив правила гостеприимства. Но ей хотелось хоть как-то насолить неприятному человеку.

Поверенный, явно желавший хотя бы отобедать, уехал с кислой миной. Марина до самого конца мило ему улыбалась, а потом еще и помахала вслед удаляющейся карете платочком.

– Что же теперь, юная госпожа? – утирая большим серым платком красные глаза, спросила старая служанка.

После смерти родителей Марианны Донна плакала почти каждый день. Насколько помнила Марина, та прослужила в доме Боунсов двадцать с лишним лет. Неудивительно, что женщина была настолько расстроена смертью хозяев, которые давно стали для нее близкими людьми.

– Собираем вещи и уезжаем, – ответила Марина. – Мы не можем оставаться тут дальше. Дом будет продан.

Служанка ахнула и заплакала еще сильнее.

– Как же так? – причитала она, всхлипывая. – Как же так? Как же мы теперь будем жить? Куда мы пойдем?

– Ну хватит, – попросила Марина, у которой от чужих слез начинала болеть голова. Самой хоть плачь! – Поедем в старое поместье.

– Но, – Донна оторвала руки от опухшего от слез лица и посмотрела на Марину, – господа давно там не были. Ох, там, наверное, сейчас все грязное.

– Ничего, – отмахнулась Марина и заверила служанку: – Отмоем.

Донна не стала возражать. В последние дни она даже немного побаивалась юную госпожу.