Длинный тонкий клюв уходил куда-то вниз, а два широких ажурных крыла стремились ввысь. Изысканная работа.

— Но, — замялась Александра, не в силах отказать Кирсановским сестрам, но и принять такой дорогой подарок совесть не позволяла.

— Ну-ка примерь, — велела Алена, или матушка Пелагея. — Мне кажется, подходит идеально.

«Если откажусь, — предупредила себя Санька, — на всю жизнь останется трещина. А так, может, и удастся склеить. Худой мир всегда лучше», — хмыкнула она про себя и, приколов брошку, улыбнулась золовкам.

— Спасибо, — прошептала сквозь слезы. — То, что нужно.

Она обняла обеих сестер, слегка коснувшись плеча Пелагеи и красного кружевного Ларкиного платья. В комнату заглянул Кирсанов.

— Сань, — позвал он с порога, а увидев сестриц, воззрился недовольно. — Что вы тут сырость развели? В три ручья ревете?

— Все в порядке, — шмыгнула носом Алена.

— Боже, — воздел руки к небу Кирсанов, — и ты! Никогда не видел тебя плачущей.

— Загадай желание, — улыбнулась сквозь слезы Санька.

— Я загадал уже, — рыкнул Кирсанов. — Все на выход, девушки! Не то опоздаем!

Санька мазнула по губам бледной помадой и бросила ее в сумочку.

— Зря красила, — усмехнулся Кирсанов. — Я ее все равно всю съем.

— Но, Сережа-а, — возмутилась она, понимая, к чему он клонит.

— Жених и невеста должны целоваться, — разулыбался он. — Так принято. А у нас времени почти не осталось, — весело хлопнул себя по ляжке Кирсанов и, взяв за руку, повел к выходу.

Из соображений безопасности в машину садились в подземном гараже, тогда как остальные гости покидали дом как обычно.

«Хорошо хоть я не в длинном платье», — мысленно скривилась Александра, вышагивая рядом с Кирсановым по бетонному полу и ведя за руку чрезвычайно серьезного Лешика в сером костюмчике и с маленькой веточкой ландыша в петлице. Кирсанов усадил Лешика в невесть откуда взявшееся автомобильное кресло, притороченное на заднем сиденье, потом помог сесть в Рендж Ровер Александре, а после и сам уселся за руль.

— Ну с богом, семья! — пробурчал он и, выехав из гаража, рванул на Тверскую, а затем по небольшим московским улочкам понесся к Грибоедовскому ЗАГСу, где Гоголь умудрился выбить целый час для торжественной церемонии.

Дорогой Александре казалось, что она из одного мира переносится в другой. Неведомый и опасный. Мир больших денег и власти, где по вскользь оброненному слову меняется жизненный уклад простых смертных. Но ведь деньги и власть не главное. Нужно умудриться в этом безумном круговороте не лишиться сердца и обыденных человеческих чувств. Остаться живой!

Александра на миг прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на эмоциях.

«Я люблю его, — призналась она и мысленно поблагодарила сестру: — Спасибо, Дашка! Без твоей помощи я бы не справилась.