И почему же ты папочка самоустранился? Неужели побоялся, что не сможешь сам? И именно поэтому доверил свою любимую кровиночку дебилу?

Что ж, огорчу тебя, папочка, на этот раз ты ошибся — это не высококлассный специалист, это идиота кусок.

Без интереса рассматривая начавшееся на сцене вечернее представление, лениво ковырялась в десерте, кромсая желе и фрукты в кашу. Нервы-нервы… да, нервы надо будет подлечить. Всем.

И почему мне кажется, что дальше будет только хуже?

— Идём. — скривившись, когда на сцене начался номер с довольно эротичными танцами, Матвей взял меня за руку и потянул на себя. Сопротивляться я смысла не видела, поэтому послушно дала себя не только поднять, но и увести в номер.

Безразлично к его присутствию пройдя в спальню, первым делом скинула неудобные босоножки. Какой идиот их купил? Хотя нет, это риторический вопрос.

Расстегнув молнию, позволила платью упасть на пол и, отпихнув его ногой под кровать (ненавижу черный цвет в одежде!), туда же закинула бюстик и уже взявшись за трусики, поймала в зеркале его слегка чумной взгляд. Что, товарищ гей? Неужели что-то не так? Так выйди, не держу. Подавив в глубине души порыв смалодушничать, сняла и трусики, тут же углубившись в изучение содержимого своего чемодана. Сегодня он видел меня голой столько раз, что уже глупо стесняться. По крайней мере мне.

К тому же он «как-бэ гей».

Одну за другой выкидывая из чемодана новые вещи с бирками, кривилась и морщилась. Не ношу. Не ношу. Ерунда. Гадость. О! Комплект белого белья в мелкий черный горошек, майка и капри. Черт, а те шорты до сих пор на улице, да? Жалко… почти единственное, что можно было на себя надеть.

Уже одетая, плюхнулась на кровать с электронной книжкой в руках. Общаться с ним во мне желания нет, а вот почитать и одновременно подумать о своём, о девичьем… есть!

Прошло три дня. Три дня спокойствия и безмятежности, что озадачивало и одновременно напрягало. Он не указывал, что мне делать, он не указывал, что мне надевать и куда ходить кроме процедур. Он не хамил, не язвил и не вмешивался в моё одиночество.

Это озадачивало как минимум.

Вот только сил устроить допрос у меня не было. Как и обещал Горунг, массажист и по совместительству инструктор по физическому восстановлению, он составил мне индивидуальную программу занятий, после которых я хотела лишь одного. Сдохнуть. Тренажеры, процедуры, массаж, процедуры, аэробика, процедуры и снова тренажеры. Можно было возмутиться и отказаться, но я не стала. Я должна стать сильной. Обязана.

Потому что совсем скоро затишью придет конец, это я чувствовала всеми обострившимися чувствами, которых стало намного больше, чем раньше.