— Я спрошу у твоего папы, хорошо? Просто он мне дал четкие инструкции…

— Хорошо. Он знает, как я люблю читать. Просто если мне тут лежать ещё неделю, то я совсем чокнусь от скуки.

— Я буду приходить чаще. Хочешь?

Конечно хочу. Ведь ты мне ещё ничего не рассказала. Ни о себе, ни о вашем мире, ни о ваших отношениях с папой… Да, я некурящая и непьющая интроверт-девственница девятнадцати лет. Но это совсем не значит, что я ничего не знаю и ничем не интересуюсь. В наше время информационного засилия (иногда даже и насилия) это попросту невозможно.

А спокойно спит не тот, кто мало знает, а тот, кто знает всё и при этом у него есть как минимум десять путей побега.

Да, именно побега. Ольга солгала как минимум несколько раз. Не знаю, как, но я это почувствовала. Пробудились папины гены? Возможно. Но мы точно убийцы — это раз. Мы питаемся, как овощами и жареным мясом, так и свежей кровью — это два. И мой обожаемый папочка совсем не невинный человек — это три.

То, кем стану я сама, зависит только от меня, это правда. Но вот в чем вопрос — предоставят ли мне выбор, когда поймут, что я уже чуть меньше, чем просто человек? Не больше, а именно меньше. Это не эволюция, это деградация.

Ольга ушла уже давно, а я всё лежала и рассматривала свои ногти. Если каждый ноготь — это начало ленты, то их у меня как минимум десять. Ещё сильнее, чем утром, зудела спина. Значит ли это, что там они тоже есть? Сколько? А ноги? Почему зудят ступни? Не ногти, а именно подошва. Как-то это нерационально… Разве есть смысл в лентах, растущих из подошв? Как там она их назвала? Бэлты? Кажется это английский… Или у них другой язык? По мне так одно — ленты. Интересно, из чего они?

Рассматривая ногти и так, и эдак, не могла понять принцип. Желание? Кодовое слово? Импульс? Гормон? Определенное движение?

В итоге так я промучилась до вечера. Четко до того момента, как пришла кареглазая и русоволосая Мария Александровна. Неужели обычный человек? Исподволь рассматривая врача, пока она осматривала меня, так ничего для себя и не решила. Не понимаю. Просто не понимаю разницы. Неужели только цвет волос и глаз? А бывают ли демоны другой расцветки?

— Арина, вы поправляетесь буквально на глазах. — улыбнувшись мне, но при этом задумчиво рассматривая мой живот, с которого сняли бинты, врач совсем не по-взрослому кусала губы. — И если честно, то меня это даже немного пугает… вы счастливица, раз ваш организм так сильно жаждет выйти из больницы, что заживляет швы как минимум с тройным опережением графика.

— Да. Не хочу вас пугать, но это… — проведя пальцем в воздухе над едва видимым шрамом в пятнадцать сантиметров длиной, продолжила. — Подобная картина обычно наблюдается через два-три месяца после снятия швов. Ещё вчера он был довольно груб, но сейчас… я не знаю. Я уже ничего не знаю.