От смешанных чувств — радости, растерянности, предчувствия недоброго, — охвативших ее вместе с растущим возмущением, — у Софии закружилась голова. Но, преодолев минутную слабость, она снова повернулась к мистеру Марстону, гордо подняв голову.

— Мистер Лестер прав, сэр. Я не нуждаюсь в лекциях на эту тему.

Она произнесла это самым миролюбивым тоном, давая мистеру Марстону возможность отступить с достоинством. Но он был поглощен тем, что сверлил злобным взглядом Джека — и тщетно, потому что Джек, как обнаружила София, смотрел, не отрываясь, только на нее.

Она многое отдала бы за одну его улыбку.

Но он лишь вежливо кивнул и предложил ей руку:

— Я пришел за вами, дорогая леди. Только что подали чай.

София робко улыбнулась и приняла его руку. Филипп Марстон воскликнул с презрением:

— Смешно! Слышать о правилах поведения от… — Он запнулся, встретившись глазами с Джеком. Тот медленно поднял бровь.

— Вы что-то сказали, мистер Марстон?

Ледяной тон, каким был задан вопрос, заставил Филиппа Марстона сердито сверкнуть глазами.

— Да ничего особенного, простите, мисс Винтертон, но у меня нет настроения пить чай.

 — Коротко кивнув, он круто повернулся и исчез среди растений.

София не сдержала вздоха облегчения.

— И опять спасибо вам, мистер Лестер. Приношу свои извинения за мистера Марстона. Боюсь, что он находится во власти заблуждения.

По пути в гостиную София бросала быстрые взгляды на своего рыцаря. Он тоже посматривал на нее с непроницаемым лицом.

— Не нужно извинений, дорогая леди, я нисколько не держу обиду на Марстона. Как это ни странно, я хорошо понимаю, какие чувства он испытывает.

Софии некогда было выяснять смысл сказанного: тетушкины гости ждали ее распорядиться чаем.

Проснувшись утром и раздвинув занавеси балдахина, София увидела в окно бледное, словно умытое голубое небо и неяркое солнце. Она снова откинулась на подушку, чувствуя себя гораздо увереннее, чем накануне утром.

Прошлый вечер прошел примерно так же, как предыдущий. Разве что ее поклонники наконец пришли в себя, окончательно преодолели последствия промочившего их ливня и с новыми силами принялись ухаживать за ней. Да еще миссис Биллингам буквально не давала прохода Джеку Лестеру.

София скорчила гримасу, но тут же взяла себя в руки.

Надо было вставать и начинать новый день.

По пути вниз она заглянула к Люсилле. Тетушка сидела в постели и потягивала утреннее какао.

— Мне так хотелось бы взглянуть, как идут дела, но я до сих пор чувствую сильную слабость. — Она сморщилась. — Может быть, вечером…

— Тебе надо лежать, пока ты окончательно не поправишься, — заявил Горацио, входя в комнату с подносом.

Предоставив дяде заботу о тетушке, София спустилась в малую гостиную, где был накрыт стол для завтрака.