Семья, собравшаяся в холле, с любопытством рассматривала прямоугольный холл, темный, с дубовыми панелями и старыми гобеленами, которые только усугубляли сумрак. Дверь им отворил очень старый дворецкий, а затем появилась еще более преклонных лет экономка с лампой в руке. Старушка присела в реверансе, и тут Люсилла оперлась рукой на столик посредине холла. Одного взгляда, брошенного на ее белое, как бумага, лицо, хватило всем, чтобы испугаться не на шутку.

— Дорогая! — бросился к ней Горацио.

— Мама! — закричали дети.

— Мамочка, вам плохо? — воскликнула Гермиона, хватая мать за руку.

Люсилла закрыла глаза.

— Боюсь, что да, — выговорила Люсилла чуть слышно.

— Не говори ничего, — посоветовал Горацио. — Обопрись на меня, тебе сейчас же следует лечь в постель.

Экономка испуганно кивнула в сторону лестницы:

— Ваши комнаты приготовлены, как было сказано.

Минтон уже успел к этому времени частично рассортировать вещи. София послала Клариссу вперед с Мимз и экономкой, а сама подхватила тетушку с другой стороны. Вдвоем с Горацио они отвели быстро слабеющую Люсиллу вверх по лестнице и дальше по длинному и продуваемому сквозняками коридору в огромную спальню.

Здесь уже распоряжалась Мимз, одеяла были откинуты, экономка отправлена за грелками с горячей водой. В камине разгоралось пламя.

Люсиллу уложили в кровать, на мягкие подушки, и тепло закутали одеялами и шалями. Румянец постепенно возвращался на ее щеки. Она открыла глаза и, печально взглянув на домочадцев, чихнула.

— Это ужасно! Я разослала приглашения заранее — и теперь двадцать семь гостей уже по пути сюда! Они прибудут к обеду. Если дождь зарядит надолго, нам придется развлекать их как минимум последующие два дня.

— Ни о чем не беспокойся, — сказал Горацио, поглаживая жену по руке. Но и он взволновался, представив суровое испытание, которое их ожидало.

— Кто же будет исполнять обязанности хозяйки? — Люсилла поднесла к носу платок, заглушающий жалобный всхлип.

София попыталась утешить тетушку:

— Я уверена, что сумею, если мне помогут дядя Горацио и бабушка Евангелина. И в конце концов, вы же остаетесь здесь, в доме, дорогая тетя, так что я смогу всегда советоваться с вами. Все приличия будут соблюдены — ведь приглашено несколько ваших старых знакомых дам.

Скорбное лицо Люсиллы прояснилось. Из несчастного оно стало задумчивым.

Все выжидающе замолчали.

— Да, — наконец объявила она. — Все, может, и обойдется. Но… — она горестно взглянула на Софию, — боюсь, милая, что тебе придется нелегко.

Радуясь, что Люсилла все же не окончательно вышла из строя, что означало бы полную катастрофу, София храбро улыбнулась:

— Вот увидите, мы справимся!

Эти слова, кажется, стали лозунгом нынешнего сезона.