Мне нужно просканировать вас по отдельности… — господин запнулся и заговорил ласково, как с дитятей: — Мне надо, чтобы этот камушек каждой из вас по отдельности коснулся. Отойдите друг от друга.

Мы с Оленкой переглянулись. Я чувствовала — руки сестрёнки впиваются в мою ладонь и сама невольно вцепилась в неё покрепче. Казалось, отпущу — мир перевернётся и никогда прежним не будет…

— Рушка, Оленка, разойдитесь, — скомандовал батюшка. — Господин хороший, давай поскорее, чего ты там хочешь сделать, да ступайте, день к ночи идёт. Отдыхать пора.

Господин поморщился, глядя как мы с трудом расцепляем пальцы.

Разошлись на пару шагов.

Подошёл сначала к Олене, помахал перед ней камушком, коснулся им лба. Ничего не произошло. Но стоило сделать широкий шаг в мою сторону, камушек ярко блеснул, а я, взвыв, схватилась за плечо — огнём полоснуло то место, где два года назад появился небольшой ожог, полученный от богини Судьбы и о котором я давно уже забыла.

Отскочила, чуть не сшибив лавку, к столу. Заголяться перед мужиком?! Да не бывать этому! Пусть убивают, не стерплю позору!

Батюшка по моим глазам понял — исполнять команду не буду.

Это же понял и стражник.

— Девка! Делай, что говорят!

Он подскочил ко мне и развернул плечом к себе, ухватившись за ворот платья и пробуя разорвать…

Я взвыла, дёрнувшись из грубых рук…

Матушка кошкой ринулась на солдата, вцепившись в него скрюченными пальцами…

— Отпусти! Отпусти! Не тронь! — завизжала она.

Этот визг на другом конце деревни, верно, услыхали!

Господин резким рывком откинул солдата к двери:

— Не смей прикасаться! Никаких прикосновений к ней!

Попытался успокоить матушку. Она вся тряслась, загородив меня, и батюшку, стиснувшего кулаки и двинувшегося уже вперёд:

— Никто вашу дочь не тронет!

— Уходите! Уходите! Уходите…

Ничего другого матушка не говорила, внезапно упав на пол и начав биться в падучей.

Я бросилась к ней, прижала голову к груди, не дав биться затылком об пол…

— Матушка, матушка, миленькая, успокойся!

Матушка никак не успокаивалась. Она всё билась, билась, билась… Я прижимала её голову, надеясь, она не ударится сильно об пол. Батюшка бросился к нам, затем к солдату, не зная за что хвататься…

Господин сделал шаг вперёд, глянув предостерегающе на дёрнувшегося в его сторону батюшку, положил руку на лоб мечущейся и кричащей матушки.

Рука на какое-то мгновение осветилась… Матушка обмякла, глубоко вздохнула и придавила меня к полу всем весом, помертвев, словно неживая. Батюшка бросился к нам…

— Не волнуйтесь, сейчас придёт в себя. Я её немного успокоил, — проговорил господин выпрямляясь.

Батюшка подхватил матушку и отнёс её на лавку.

— Уходите! Уходите отсюда, — обернулся к незваным гостям.

— Мы не можем уйти.