- Такие вопросы жене своей задавайте, Арсений Рустамович.

Запускаю пятерню в ее волосы и сгребаю их в кулак. Смотрит на меня больным взглядом исподлобья, молчит.

Правильно все говорит. Умница. Но… хочу, чтоб сказала, что любит.

Подтягиваю к себе и целую в губы. Маришка шипит как кошка, царапается даже.

- Угомонись, - цежу со злостью, переворачивая ее на живот и придавливая сверху всем телом.

- Пусти… слезь с меня!..

- Руки не распускай! Решила перед женой меня спалить?

- Не трогай… - просит жалобно.

У меня тоже в горле дерет и нутро выворачивает. Но как не трогать?.

.

Даю нам пару минут на успокоение бури. Затем, убрав ее волосы со спины, целую плечо, шею, ушко. Ладонью пробегаюсь вдоль спины, считая пальцами позвонки.

Маришка затихает, кожа становится горячей, влажной и усиливает свой аромат.

Член, налившись кровью, упирается в ее попку. Обхватив ее под животом, немного приподнимаю бедра и развожу их в стороны.

Уткнувшись лицом в подушку, она не сопротивляется. Позволяет мне всю себя огладить и вздрагивает, когда касаюсь ее влажных губок.

- Будь послушной, малыш…

Маришка, закусив губы, протяжно стонет.

Скольжу двумя пальцами вдоль складок, задеваю клитор, а затем мягко ввожу их внутрь. Двигаю, массирую стенки влагалища, дурея от скручивающего меня самого желания.

- Выше, Марина… обопрись на колени.

Встает так, как я прошу, бесстыдно открываясь, прогибается в пояснице.

Мысли о том, что ее будет трахать другой, что вот так же она будет стоять перед ним, настырно лезут в голову. Обычно я легко их блокирую. Сегодня не выходит. Сегодня все иначе.

Пристраиваюсь сзади и врезаюсь сразу до упора. Невесть откуда взявшаяся агрессия застит глаза красной пеленой.

Толкаюсь снова и снова, понимая, что затормозить уже вряд ли получится.

Маришка заряжается моим безумием, прижавшись грудью к постели, максимально для меня открывается. Тонко стонет, царапая ногтями черную простынь.

- О, Господи… Боже мой…

Продолжая двигаться, подушечкой большого пальца обвожу сжатое колечко ануса. Выпускаю на него слюну и несильно давлю в самый центр.

Марина, замерев, оборачивается. Глаза как блюдца, лицо горит, дышит ртом. Страха не вижу.

- Только палец, малыш, - предупреждаю сразу, - не пугайся и постарайся расслабиться.

Шумно выдохнув, она согласно кивает и отворачивается. Знаю, что доверяет мне безоговорочно, уверена, что физической боли не причиню точно.

Размеренно в нее толкаясь, ввожу фалангу большого пальца. Даю секундную передышку и проникаю глубже.

- Н-нормально, - лепечет чуть слышно.

- Будет неприятно, не молчи.

- Нормально, - повторяет уверенней.

Ей действительно нравится. Дыхание становится тяжелей и заметно учащается. Чувствую, как увлажняется еще больше, и осторожно добавляю второй палец.